Книга Игра и грани, страница 20 – Марина Серова

Машина тронулась явно тихо, без пробуксовки — на это указывала равномерность, четкость следов на месте старта. Не было характерных более глубоких следов от резко сорвавшихся с места колес. Затем она нарисовала на земле аккуратную, почти заученную петлю, развернувшись на ограниченном пространстве. Я медленно двигалась, сгорбившись, не отрывая взгляда от этой немой дорожной схемы, которая разворачивалась перед моими глазами, как карта сокровищ, ведущая к разгадке.

Вот здесь, у края газона, она выехала на асфальт. И тут уже следы терялись, картина становилась неясной. Если на асфальте и оставались комья грязи или снега, сейчас их давно смели ноги немногочисленных прохожих и разметал ночной ветер. Невозможно было понять, совершил ли «медведь» наезд на даму с книгой сразу, едва съехав со стихийной парковки, или же он сначала куда-то проехал, покружил, вернулся. Мы-то с Морозовым вышли из кофейни всего один раз, и с нашей точки для перекура парковка не просматривалась. Раз уж угон произошел так тихо, без лишнего шума, то он мог случиться в любую минуту в промежутке с момента, как Морозов присоединился ко мне в «Ромашке», до того рокового удара. Это оставляло довольно широкое окно возможностей, и сузить его без дополнительных данных было практически нереально.

Я приблизилась к самому месту наезда. Пешеходного перехода непосредственно рядом не было — самый ближайший располагался метрах в двухстах вниз по набережной, соединяя пивной ларек с кварталом новостроек. Впрочем, в этом конкретном месте машины проезжали не часто и не слишком быстро — основная дорожная артерия с интенсивным движением шла параллельно, за линией деревьев. Этот участок был относительно тихим, что делало произошедшее еще более зловещим.

Вопрос витал в холодном воздухе: был ли наезд случайным или намеренным? Изначальная, более удобная и простая мысль об угоне и последующем непреднамеренном, незапланированном наезде казалась правдоподобной. Но что-то, какое-то глухое, настойчивое чувство, которое я пока не могла облечь в четкие формулировки, не давало мне покоя и заставляло сомневаться в этой стройной версии.

Я задумалась о выборе машины для угона. Да, внедорожник Морозова — дорогой, статусный автомобиль. Но в наши дни это скорее говорило не в пользу угона с целью последующей перепродажи. Современные угонщики, если уж брались за дело, предпочитали работать на заказ или на разборки — уводили популярные, массовые модели, с которыми было меньше мороки и которые проще было «растворить». Выбор такого заметного и защищенного автомобиля выглядел странно, почти нелогично. Значит, все-таки цель была иной — сам наезд? Но тогда зачем нужно было угонять конкретно эту машину? Чтобы подставить Морозова?

И здесь возникал новый, еще более серьезный вопрос. Какова была вероятность, что преступник, наверняка предварительно следивший за Алексеем и знавший его распорядок, не понимал, что у того будет железное алиби? Мы сидели в кофейне на виду у всех. Даже в мое отсутствие там всегда был Артем и другие посетители, которые могли подтвердить, что Морозов не покидал заведения в течение всего вечера. Подстава выглядела на редкость неубедительной и почти гарантированно провальной.

Именно в этот момент, когда ход мыслей завел меня в логический тупик, мое внимание привлекло необычное цветовое пятно в мартовской серости. Слева от обочины, там, где вчера толпились зеваки, что-то вспыхнуло коротким алым проблеском. Среди серых, безжизненных, еще не одетых в молодую зелень кустов, на сухой колючей ветке болтался клочок синтетической ткани.