Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 96 – Алекс Павези

Через час Фиби позвонила снова.

— Ты где, Марсин? Мы тебя ждем.

Марсин по-прежнему был у себя в квартире, сидел в черном скандинавском кресле в форме яйца с бокалом виски в одной руке и сигаретой – в другой и смотрел на будто бы увитые паутиной мачты «Катти Сарк». Он закурил впервые за три недели. Телефон он удерживал между щекой и плечом.

— Извини, Фиби. У меня все-таки не вышло. – Он неубедительно кашлянул. – Кажется, я с чем-то слег…

Марсин взглянул на письмо, которое открыл в лифте. Единственный лист бумаги лежал у него на коленях, и он держал над ним сигарету, как ручку. Посередине черными, неаккуратными прописными буквами было выведено два слова:

«ИНСАЙДЕРСКАЯ ТОРГОВЛЯ».

Яника превращается в детектива (продолжение)

Оставив Анатоля на кухне, Яника поднялась наверх. Она проходила мимо открытой двери в комнату Майи, когда ее позвал голос – совсем тихий, как будто из летаргического сна.

— Яника! Это ты?

Она остановилась и сделала шаг назад.

— Откуда ты знаешь?

Майя лежала на кровати, засучив рукав и сдавливая комариный укус на локте. Занавески были открыты. Струи льющегося в окна солнечного света заполняли ее мягким сиянием.

— Твоя походка, – ответила Майя. – Эти мелкие, озабоченные шажочки. Не только ты замечаешь всякое. – Она перевернулась на бок и рассмотрела Янику с ног до головы. Подушки на кровати лежали более напряженно, чем Майя. – Куда ты так спешишь?

— Хочу переодеть брюки. – Яника решила, что ее серые треники выглядят слишком неформально для вечера. – Ужин почти готов.

Майя сгруппировалась в сидячем положении. Взяла пару щипчиков и начала машинально ими щелкать.

— Тебе нужно что-нибудь выдернуть? Или подцепить?

Яника вошла в комнату и остановилась у окна.

— Я не в поликлинике, Майя. Ты вчера вечером была с Анатолем?

— С Анатолем?

— Ты была в его комнате?

— Ночью я была в куче разных мест.

— Ты о чем?

Майя постучала себя по лбу.

— Сны, Яника.

— Я говорю о реальности, Майя. Ты сказала, что с утра слышала машину. Но уточнила, что видела только половину подъездной дороги. Отсюда я вижу ее полностью. – Яника нависла над стеклом. Гравийная дорожка распростерлась перед ней, как кошачий лоток с наполнителем. – Единственное место, откуда ограничен обзор на подъездную дорожку, – это ванная Анатоля. Что ты там делала? Я не хочу распускать сплетни – просто хочу знать правду.

Майя откинулась на спину в кровати.

— Да. Я была там. Нарисовать тебе диаграмму?

Антресольный пот

В этот майский четверг стояла изнурительная жара. Анатоль оторвал свое голое тело от раздавленного живота Майи и рухнул на кровать рядом с ней. Он так сильно потел, будто его свежевали заживо, а Майя под ним чуть не утонула. Она нашла под подушкой пачку сигарет, зажгла одну и наблюдала, как она горит, пока у нее не выровнялось дыхание. Потом сжала ее губами и вдохнула горячий дым, наводнивший ее легкие.

— Мне жаль, что я не смогла приехать на похороны, – сказала она.

Со смерти Гуса прошло три с половиной недели.

— Правда? – спросил Анатоль.

— Он мне не нравился, но он был твоим отцом.

Кровать Майи представляла собой двуспальный матрас на антресоли с видом на творческий беспорядок ее мастерской. Анатоль, который был слишком высок для большинства обычных кроватей, находил это чрезвычайно удобным: одна его нога покоилась на верхней ступеньке деревянной лестницы, а вторая упиралась в низкий сводчатый потолок. Он потянулся за сигаретой и сделал одну затяжку; после нее у него слегка закружилась голова. Он отдал сигарету обратно и перевернулся на живот.