Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 48 – Алекс Павези

Майя лежала на цветастом ковре у огня, подложив подушки под грудь и шею. Ее лицо зависло в нескольких сантиметрах от пола. Она водила колпачком по губам, потом взяла в рот и подышала в него несколько секунд, потом достала и положила на ковер, где на кляксы ее слюны мгновенно налипли ворсинки.

— Это не так сложно, Марсин. Просто представь, как кто-то из нас мучительно умирает, а потом в подробностях это опиши.

— Почему обязательно мучительно? – спросила Фиби.

— Тебе легко, – на этот раз Марсин обращался к Майе. – У тебя творческая работа, Майя! Ты художник. Я работаю в финансах. Воображение постепенно атрофируется. Испаряется. Исторгается. Ис…

— Используется всеми, кроме тебя, Марсин, – подхватила Фиби. – Все остальные тут постоянно пишут такие истории! Мы регулярно собираемся и играем в эту игру без тебя!

— И меня, – сказал Дин, не уловивший сарказма Фиби. – Я учился на инженера. – Он взял свой блокнот и начал рисовать: сначала начертил произвольный полигон, а потом стал уверенно делить его на все более и более мелкие треугольники. – Я думаю попробовать поработать наверху. Там я смогу сконцентрироваться. Буду в спальне, если понадоблюсь. – Но никто не ответил, и Дин не сдвинулся с места. Посмотрел на Фиби; потом снова глянул в окно. – Мне кажется, может начаться гроза.

— Может, это конец света, – сказала Майя. – Нострадамус предсказал его в этом июле. Мог промахнуться на пару месяцев. Или в июле будет конец конца, а это просто начало? Может, на конец света требуется два месяца?

— Было бы идеально, – сказал Марсин. – Я смогу бросить курить и разделаться с этой историей, не приложив никаких усилий.

— Убьешь двух зайцев, – сказал Дин, – одним апокалипсисом.

Фиби с печальной надеждой посмотрела в окно, завороженная видом зеленого сада Анатоля в пелене дождя.

— Вы трое можете умирать, если хотите. А я не хочу умирать в эти выходные.

Прогулка под дождем

Сразу после обеда всей компании подали третью порцию коктейлей. Анатоль сделал космополитен: примерно с гулькин нос липкой красной жидкости на дне бокала для мартини. На вкус коктейль был до нелепости сладкий, пока алкоголь не добирался до языка и не перебивал все остальное.

— Этот я буду тянуть медленно, – сказал Дин.

Пятеро друзей сидели в гостиной. Они подняли бокалы, но никто не счел необходимым чокаться с соседями: в своей жизни они делали это слишком много раз.

— Что с дождем? – сказала Майя, выглянув в окно на отряхивающийся от воды сад. – Он прекратился, Дин. Ты сказал, начнется гроза.

Дин потупился.

— Я имел в виду, позже.

— Тогда, думаю, я пойду прогуляюсь, – сказала Майя. – Пока он не вернулся.

Марсин поднял голову.

— Ты же не закончила свой рассказ, правда?

Зал прибытия

Дин подъехал к дому вскоре после Майи; в двадцать пять минут двенадцатого утра его темно-синий «Форд-Мандео» аккуратно свернул в просвет между кустами боярышника и тяжело осел на гравий подъездной дорожки. После остановки на заправке Дин еще час ехал под проливным дождем, так что теперь почувствовал такое облегчение, будто улегся на пуховую перину, хотя мелкие камушки были твердые и острые. Его машина натужными рывками двигалась по вязкому гравию, скрежеща колесами, но в итоге остановилась рядом с единственным стоящим здесь автомобилем: серебристым хетчбэком Майи. Дин на секунду удивился, как Майе удалось его опередить, хотя отправилась она почти наверняка позже. А потом он вспомнил, насколько мало значения Майя придает человеческой жизни, особенно своей. Наверное, она ехала на полной скорости, ни разу не задумавшись о возможных неприятных последствиях.