Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 46 – Алекс Павези

— Там была погода для джинсов и свитеров. – Яника крепче укуталась в свой кардиган. – И к пяти часам уже становилось темно.

Фиби смяла салфетку и поднялась. Она игриво бросила ее в Янику, и они обе проследили, как салфетка отскочила от колена, но никто не попытался ее поймать. Она упала внизу лестницы. Фиби наклонилась, подняла салфетку и скатала плотнее.

— И где проходила конференция?

— В одном из университетских корпусов.

— То есть ты как минимум выходила из гостиницы?

Яника пожала плечами.

— Мы пару раз ездили в Сидней. Ходили в рестораны, бары и все такое. Но только после работы. Это был не отпуск.

— И как там? Рай?

— Это просто обычный город, Фиби. Там много пляжей, если тебя это интересует. Но большую часть времени я работала. Я не большая любительница пляжей.

— Нет. Я и не думала, что ты любительница. – Фиби подобрала ботинки Яники и поставила их на стеллаж для обуви в закутке под лестницей. – Но мне всегда хотелось побывать в Австралии. – Она нахмурилась. – Может, однажды и удастся.

— Понятно. Ну, я не твой турагент. Но если соберусь туда снова, сообщу тебе. – Яника смела остатки грязи носком в сторону. – Фиби. Здесь что-то случилось прошлой ночью?

— Например?

— Не знаю. Ссора? Драка? Что-нибудь может объяснить исчезновение Анатоля? Или Марсина? Ты сказала, вечер был ненормальный.

— О, да мы просто слишком много выпили.

— И ты не волнуешься за них?

Фиби, кажется, удивил этот вопрос.

— А должна?

— Ты постоянно волнуешься. Обо всем.

— Неправда. – Фиби воткнула палец в смятую салфетку. – И вообще, Анатоль ушел всего два часа назад. Сегодня его день рождения. Он может быть где угодно. Он мог пойти за тортом. Может, он просто потерял счет времени.

Яника сложила руки на груди, привалилась к стене и закрыла глаза.

— Я могла бы сделать ему торт, – пробормотала она.

— Правда? – скептически сказала Фиби.

— А почему нет? Неужели это так сложно?

— А насчет Марсина – кто знает? Майя сказала, что у него кончились сигареты. Может, он поехал за ними.

Яника покачала головой, чувствуя, как ее накрывает первой легкой волной сна.

— Это как с картиной на стене. Все как будто какое-то не то. И от этого не по себе.

— Если ты обо мне, – недовольно произнесла Фиби, – то это просто похмелье. Все стареют, Яника. Мы уже не можем пить так, как раньше.

— Я не о тебе. Я обо всем. Поэтому я и сказала – «всё».

Яника почувствовала, как салфетка стукнула ей прямо в лоб. Она открыла глаза. Фиби стояла перед ней, сунув руки в карманы и шаловливо улыбаясь.

— Может, поможет чашка чая?

Яника смотрела на подъездную дорожку, с нетерпением дожидаясь возвращения Анатоля. Она сидела за кухонным столом и выкладывала узоры из подставок под кружки. В дальнем конце комнаты кипел чайник. Фиби стояла между ними у открытого холодильника.

— Не понимаю, что Анатоль планировал нам на обед, – громко сказала Фиби, перекрикивая чайник. – Видимо, голод. Но есть еще куча остатков со вчера, если хочешь.

— Я съела сэндвич в поезде.

Чайник отключился. Из коридора послышался шум чемодана – его маленькие, твердые колесики было ни с чем не спутать. В арке возник виновато сгорбившийся Дин. С собой он притащил чемодан Яники.

— Яника, это твой?

— Да. Что ты с ним делаешь?

— Я не знал, что он такой тяжелый. Ты же здесь всего на одну ночь, нет?