Книга Запертый сад, страница 77 – Сара Харди

«А я ведь мог бы оказаться на их месте», – думал он, заходя на холодную кухню, где его жена сидела и штопала носки. Увидев его, она отложила нитку с иголкой и спросила:

— Что сказал Фрейзер?

— Хочет, чтобы я уговорил Джорджа съездить к нему. Я в сомнениях. Пойду спать, хватит уже.

— Джонатан! – сказала она укоризненно. – Я же не ложусь, именно чтобы ты мне все рассказал.

— Ну ладно, – согласился он: она вроде бы действительно собралась слушать, а не кивать с отстутствующим видом, как обычно делала за готовкой и прочими делами. – Тогда поставь, пожалуйста, чайник.

С почти забытым энтузиазмом он пустился в объяснения: Фрейзер рассказал, как много можно сейчас сделать, чтобы устранить ущерб, который наносит ревматический процесс сердечным клапанам. Джейн слушала не отрываясь. В иных обстоятельствах она и сама стала бы врачом, подумал он. По крайней мере, их толковая дочь такой шанс не упустит.

— Беда в том, – сказал он, подводя итог, – что все это Джорджу никак не поможет. Через несколько лет, как знать, они, может, уже будут оперировать. Но пока это только первые подступы.

— Но ты говоришь, Фрейзер его примет? И, я так понимаю, не станет брать за это деньги?

— Ну, он не ищет подопытных кроликов, если ты об этом.

— Да некоторые хирурги мать родную не пожалеют, если в этом будет карьерный интерес.

— Фрейзер – приличный человек. Да и все эти экспериментальные дела – под тщательным контролем. Но что они смогут прямо сейчас чем-нибудь помочь Джорджу – на это нет практически никаких шансов. – Он потер лоб ладонью. – Я не уверен, что ему нужно ехать к Фрейзеру. Представь, ему скажут – надежда есть, только не для тебя. Это ведь жестоко.

— А ты бы сам хотел такое знать?

— Джордж, по-моему, смирился с неизбежным. Не хочу в это вмешиваться.

— Я спрашиваю, хотел ли бы ты такое знать.

— Ну я, наверное, хотел бы. – Она со значением посмотрела на него. – Думаешь, надо сказать ему про Фрейзера, да?

— Думаю, что решение должен принимать Джордж, а не ты.

Она права, подумал он. Как жалко, что все свои интеллектуальные способности она использует для штопки носков.

— Что бы я без тебя делал, – сказал он. Она слегка улыбнулась ему в ответ. – Ты совершенно права. Неплохо, что его отправили в нашу Богом забытую глушь, хоть тут и нет ничего хорошего, кроме свежего воздуха, – меньше вероятность подхватить инфекцию. Хорошо, если госпожа Благодетельница будет по-прежнему снабжать его дровами, а то он в этом своем жалком домике окончательно замерзнет.

— Госпожа Благодетельница? Господи, Джонатан, вот же тебе неймется. Дай тебе волю, ты бы все превратил в классовую борьбу. Надоело.

— Холод и сырость тоже надоедают.

— В Большом доме еще холоднее, чем здесь. Я, кстати, не думаю, что Джордж считает, будто у нас Богом забытая глушь. Это твое мнение, и от него никому не отвертеться.

— Что?

— То. Мы здесь живем – по крайней мере, пока. Надо находить в этом что-то хорошее. – Она схватила его чашку с недопитым чаем, вылила в раковину, принялась яростно ее отдраивать. – Наша семья выжила – одному Богу известно, как и почему. По сравнению с Джорджем и миллионами других людей нам баснословно повезло.

«Она действительно так считает?» – думал он, глядя, как она управляется с чашками – того гляди, на них никаких фиалок и не останется. Он оглядел тесную кухню, сапоги у входа, рисунки Джулиет с бесчисленными собаками, фотографию на каминной полке, изображавшую их пятерых весной 1940 года, и подумал – да, она права. «Разве не чудо, что шесть лет спустя мы все по-прежнему здесь, под одной крышей?»