Книга Запертый сад, страница 63 – Сара Харди

— Стелла, не извиняйся, умоляю. Сейчас у меня все нормально. Расскажи мне еще какие-нибудь хорошие новости.

— Ну, из-за младенца Марк красит стены в детской и вешает полки, а не спрашивает, какой смысл вообще во всем. Это было просто ужасно. Я думала, мы будем весело проводить время, ходить на прогулки, ужинать, а он сразу начинал говорить о смерти, об ужасах, и так без конца. Но он хотя бы говорит – я знаю, так не у всех, моя сестра до сих пор понятия не имеет, что было с ее мужем на войне, знает только, что он был в Африке. Но иногда мне ужасно хотелось, чтобы Марк замолчал. Все эти молодые мужчины, которые умирали… Как они умирали… Я… я знаю, это звучит жалко, но я просто не могу этого выносить.

— Но ты выносила это, ты слушала.

— Да, наверное. Но все равно он воспринял мою беременность как чудо. Бог знает почему – у людей все время появляются дети, по-моему, куда большее чудо, что полки держатся на стене. И, Джордж, мы хотим, чтобы ты был крестным. И не потерпим никаких возражений.

«Возражение могло состоять в том, что я уже не успею посмотреть, как будет произрастать эта новая жизнь», – подумал Айвенс.

— Ну пожалуйста!

Он улыбнулся:

— Почту за честь.

— Хорошо, только теперь Марк будет в ярости, потому что он хотел сам тебя попросить. Но ты же знаешь, я не умею вовремя закрыть рот.

— Я сделаю вид, что ты мне ничего не говорила.

— Я не могу заставлять священника лгать ради меня, и Марк на самом деле на меня никогда не сердится. Только на остальной мир. Но на меня… нет, никогда.

И она снова застенчиво улыбнулась.

Айвенс смотрел на Стеллу: от лица ее шло сияние, тело было полно мощной силы, какой обладают певицы. Как повезло Марку, что рядом с ним такая женщина. Ночью. И днем.

Он чувствовал, как сердито стучит его больное сердце. Он слишком перегрузил его сегодня, и теперь тело протестует.

Он плотнее запахнул пиджак. Ему было тошно думать, как физическая слабость определяет его жизнь. «Но нет, это все-таки не так просто, – думал он. – Физическая сторона жизни – то, чего я жажду. Я устал от своего несовершенного тела, от слабости, от долгих, одиноких часов в холодной постели. Я хочу жить, как живут другие».

Он приучил себя принимать все как есть, но сегодня чувствовал глубину потери. Теоретически он тоже, конечно, мог жениться. Англиканская церковь ясно постулировала, что священник может быть женат или безбрачен – это никак не влияет на способность распространять слово Божье. Священники могут жениться «по своему собственному усмотрению», в зависимости от того, что лучше послужит их «благочестию». Тяга к телу Христову не мешает тяге к телу женщины. У Айвенса не было никаких сомнений в том, что лучше послужит его собственному благочестию. Соединить в ком-то одном зов плоти и зов сердца, испытать нежность во всех ее формах…

Он смотрел в темноту. Он не мог поощрять себя в подобных надеждах, потому что, даже если кто-то полюбит его, как он может взвалить заботу об инвалиде – ведь именно это ему предстоит – на другого человека, полного жизни?

— Вот что по-настоящему интересно, – говорила тем временем Стелла. – Как ты, горожанин, никогда не выезжавший из Лондона, справляешься с деревенской жизнью? Начнем с леди Рэйн. Она, вероятно, рубит головы направо и налево?