Книга Запертый сад, страница 162 – Сара Харди

Она надеялась, что никто не заметит, как она уходит из комнаты, но Джонатан последовал за ней, и с неожиданно тоже взволнованным лицом сказал: «Все хорошо, солнышко, все хорошо».

Ну да. Все и было хорошо. Оказывается, нужна сказка о принцессе, ставшей королевой, чтобы с облегчением и благодарностью поверить, что долгие мучения войны позади, а детям, может быть, не придется испытывать то, что испытала она сама.

Она поглядела в окно в сторону пруда. Там, на берегу, кто-то из гостей беседовал с сэром Стивеном, у которого на плечах сидел Джеймс, его шестилетний сын. «Вот это все мой дом, – подумала она —. Наш дом. Из-за войны». Если бы не Блиц, она сейчас была бы не здесь. Их старое лондонское жилье по-прежнему лежало в разбомбленных руинах – хотя она слышала, что всю улицу собираются полностью снести и построить там новые многоквартирные дома.

Даже для ее мужа эта деревня теперь стала своей.

Немного раньше, когда она зашла в шатер, спасаясь от дождя, и смотрела детское представление, она думала про себя: пожалуйста, пусть эти поющие дети не будут знать в жизни ничего, кроме мира и процветания.

И снова на глазах у нее выступили слезы: сегодня ей и правда казалось, что страна как-то оживает. А может, и весь мир. Она подумала про Джорджа Айвенса в Бронксе. Он служил капелланом и хормейстером в нью-йоркской школе для детей-сирот. У него сейчас еще день, и он готовится к вечернему концерту в честь коронации, который начнется с четырех британских народных песен – «Закатный дом», «Дэнни-Бой», «Сио Ган» и «Зеленые рукава». Последнюю он должен спеть как солист.

Айвенс поет. Живет. Несколько лет назад она бы сочла чудом, скажи ей кто-нибудь, что в 1953 году он будет подниматься на сцену, выходить к микрофону.

Она вынула из сумочки последнее письмо, которое он написал ей с мужем, – надо же показать Элис Рэйн, она всегда спрашивает.

А завершим мы концерт «Землей надежды и славы». Не надо морщиться, Джонатан. Я понимаю, что общественные перемены совершаются не так быстро, как тебе хотелось бы. Но когда я слышу про все ваши преобразования в Оукборн-Холле, я думаю, что в этом и есть надежда и слава – в сердцах таких людей, как вы.

— Добрый вечер, – буркнул подошедший мужчина; походка у него была такая, как будто он шагает в полном обмундировании. Что он вообще открывает рот тоже чудо. Он освобождал Бельзен в апреле 45 года и до последнего времени постоянно молчал. С Рождества он жил в Оукборн-Холле, и Джонатану удалось его чуть-чуть разговорить.

— Добрый вечер, Джек, – сказала она, но его прямая спина уже удалялась.

За последние годы Рэйны впустили в свой дом больше двадцати ветеранов. Среди них были и раненые или больные, и те, что находились в безысходном упадке духа.

Началось с Леклерка, старого французского товарища Стивена; Джейн предполагала, что они вместе воевали, хотя француз об этом молчал – как не говорили о войне ни ее муж, ни сам Стивен. У Леклерка диагностировали рак в безнадежной стадии, и поскольку своей семьи у него не было, Стивен и Элис позвали его поселиться у них.

Джейн помогала за ним ухаживать. Ей стал нравиться его суховатый юмор, и за время, которое он провел с ее сыном, она тоже была благодарна – Кристофер считал, что это благодаря Леклерку и Стивену он смог поступить в Кембридж на иностранные языки. Леклерк был еще жив, когда появился еще один французский товарищ Стивена, – и дело пошло. Прямо сейчас в Большом доме жило восемь человек, и еще один должен был прибыть в конце недели – бывший узник из японского лагеря в Бирме, который с тех пор нигде не мог устроиться.