Книга Запертый сад, страница 141 – Сара Харди

Но как? Она собственным телом чувствовала, как он сжимается, заставляя себя погубить невинную жизнь; чувствовала его тошноту, когда он спускал курок, шок, когда грянули орудия Сопротивления; чувствовала, как горе вывернуло его душу – тоска о том, что он совершил напрасно.

Наверное, когда Джордж услышал эту страшную исповедь, он молился. Но она не верила ни в какого Бога, который мог бы помочь ей. Или Стивену.

Джордж сказал Стивену, что тот найдет спасение в их браке. И по мере того, как она исполнялась состраданием к измученной душе мужа, стены сада как будто сжимались вокруг нее. Джордж прав. Любовь – единственная надежда Стивена. Но ее любовь отравлена войной. Любовь, которая когда-то казалась ей возвышающей, теперь придавливала ее к земле. Любовный восторг обернулся обузой, долгом. Когда Джордж призывал Стивена все ей рассказать, он совершенно точно понимал, что делает: он дает ей понять, что между ними ничего не будет, а то, что было, – окончено. Потому что так нужно.

Она положила руку на спину Стивену, поглаживая его, будто он был безутешным ребенком. У нее не осталось слов. Она только и могла сказать этому измученному человеку, который сидел ссутулившись рядом с ней:

— Как ужасно, что это был именно ты – в это время, в этом месте; что это тебе пришлось делать такой выбор.

— А почему не мне?

— Если бы я была матерью Аньес, я бы радовалась, что ты был рядом с ней, готов был ее защитить. Человек твоего мужества, у которого хватило смелости сделать то, что ты сделал. То, что нужно было сделать.

Он посмотрел на нее растерянно.

— Не ставь на мне крест. Пожалуйста, Элис. Я понимаю, ты хотела покончить с этим. Но дай нам еще год, давай попробуем снова. Я сказал викарию, что не оправдал твоих надежд, но он ответил, что пока рано сдаваться, у нас еще есть время, наша жизнь продолжается. Он сказал, что видит, как у нас появляются дети. Ты бы хотела этого, правда? Мы можем не принимать скоропалительных решений. Мы ведь были счастливы когда-то, да? Очень счастливы.

— Да, когда-то.

— Я не могу вернуть Аньес. Не могу остановить зло. Но я могу больше не причинять зла тебе. Я могу постараться оставить войну в прошлом, забыть.

Он никогда не сможет забыть, в этом она не сомневалась. И впервые она полностью осознала жестокую реальность времени, в котором им выпало жить. Может, они и выиграли войну. Но не мир. Каковы бы ни были их намерения, война всегда останется важной частью их самих, как воздух, которым они дышат.

Теперь ее роль – заботиться о раненом. Но сначала ей нужно кое-что сделать.

— Я останусь с тобой, но я хочу пойти повидать мистера Айвенса. Убедиться, что с ним все в порядке.

— Пойдем вместе. Мне надо за многое попросить прощения. Не только за то, что я его ударил. Я знаю, что, когда он приходил к нам, я был не слишком вежлив. А он ведь так болен.

— Как болен?

— Он сказал, что ему очень повезет, если он переживет эту зиму.

С усилием, как будто ей пришлось ворочать гранитную плиту, она поднялась на ноги. Эту зиму? Так вот почему он приходил в больницу.

Как она могла быть такой слепой курицей?

Этот прекрасный молодой человек, ее любовник, он так полон жизни – и он умирает.

— Он, наверное, не хотел тебя волновать, – сказал Стивен. – Он, кажется, очень гордый человек.