Книга Запертый сад, страница 14 – Сара Харди

— Позвольте мне отвезти вас домой, – сказала она, чтобы хоть как-то загладить их вину.

— Нет-нет, спасибо, не беспокойтесь обо мне.

Она наблюдала, как он уезжает на велосипеде. Он отказался с такой твердостью, что на какое-то мгновение ей показалось: это он беспокоится о ней.

В доме под названием Олд-Дауэр, фасад которого выходил на общинный луг, Джейн Даунс услышала, как ключ поворачивается в двери – вернулся домой ее муж, доктор. Прихрамывая, Джонатан зашел в кухню.

— Ужин еще не готов? – спросил он.

Ответ на этот вопрос был настолько очевидным, что Джейн едва не швырнула в него утюгом. Однако вместо этого сказала с улыбкой, разглаживая его рубашку:

— Еще нет, милый.

Тем временем Джулиет, их младшая дочь, начала играть рождественскую песенку о добром короле Вацлаве.

— О господи! – раздраженно воскликнул Джонатан. – Пасха на носу. Можно было уже выучить мелодию.

— Я поговорю с ней, – отозвалась Джейн, размышляя, нельзя ли не гладить свое шерстяное платье. Нет, пожалуй, нельзя.

Джонатан склонился к угасающему очагу.

— Ну и холодина! – Он попытался разворошить тлеющие угли и выронил кочергу, выпустив в комнату целое облако золы.

— Я уберу, – сказала она, глядя, как он пытается наклониться.

— Не суетись. Слушай, Джейн, невозможно разжечь хороший огонь на вчерашней золе, нужно чистить камин.

До войны – надо бы научиться перестать думать об этом, – но до войны камин всегда был вычищен. До войны на кухне хозяйничали две горничные в аккуратных черных платьях. Посуда сверкала, стол был накрыт, постельное белье пахло свежестью, полы были чисто выметены, ужин приготовлен. Запах горелой шерсти вернул ее к реальности.

Она посмотрела на испорченное платье. Когда-то это был дом ее родителей. Она выросла здесь и вернулась сюда осенью 1940 года, потому что ее собственный дом в Баттерси, где они с Джонатаном счастливо прожили почти пятнадцать лет и родили трех детей, был разбомблен в ночь на второе ноября – ровно в три минуты второго. Она нашла на развалинах остановившиеся часы.

— Джулиет! – заорал Джонатан, когда дочь вновь налегла на педаль фортепиано. – Умоляю, дай нам передохнуть!

Горничных давно и след простыл – они пошли на фабрики, чтобы вместе с подружками делать бомбы, и никто из них не вернется в услужение, даже если бы ей было чем им платить.

— Мам! – Кристофер, их средний сын, положил тетрадку с французскими упражнениями на гладильную доску. – Проверишь меня?

— Конечно, но… – Ужина по-прежнему не было, в раковине громоздилась посуда, надо было запереть кур и выгулять собаку. – Может, пусть папа проверит? Он лучше меня знает французский. Джонатан!

— М-м-м, – протянул тот, переставляя протез с таким стоном, что его, подозревала Джейн, услышали в соседней деревне.

— Поможешь Кристоферу с французским?

— Да ладно, не надо, – сказал Кристофер. – Я не…

— Не что? – нахмурился отец.

«Не хочу твоей помощи, – подумала Джейн. – Не хочу, чтоб ты был здесь. Не хочу, чтоб ты жил в этом доме».

— Дорогой, – сказала Джейн сыну, – давай-ка посмотрим, что у тебя там?

Кристофер просверлил ее взглядом.

— Кристофер! – рявкнул Джонатан. – С тобой мать разговаривает!

«Да не ори ты на него как фельдфебель», – молча взмолилась Джейн.

— Вчера было несовершенное будущее время, – сказала она. – Сегодня тоже?