Книга Запертый сад, страница 101 – Сара Харди

Если бы… Если бы… Если бы я не был в тебя влюблен.

— Джордж? – Снова этот голос. Он знал, что надо ответить на ее вопрос. Надо ли наслаждаться Господними дарами? Но он боялся говорить. Он чувствовал, что она встала с дивана, этот ее тонкий лесной запах.

Она стояла на коленях у его ног.

— Пожалуйста, посмотрите на меня. – Он продолжал смотреть в огонь. – Я не хотела этого, но, кажется, могу в вас влюбиться. И я думаю, вы, возможно, чувствуете то же самое.

Может быть, это и есть чудо? То, что она так чувствует? То, что у нее хватило храбрости сказать правду?

— Леди Рэйн…

Она нахмурилась от такого обращения – она заслуживала большего. Он должен ответить ей такой же честностью. Но с чего начать? Сказать, что его тянет к ней так, что эта тяга нарушает все правила его служения? Признаться, что он не жилец?

— Элис, вы замужем. А я священник. Ваш священник.

— Это правда. Но не вся правда.

Он слышал треск огня, ее учащенное дыхание. Она не шевелилась. Она просто сидела у его ног и смотрела на него снизу вверх, как будто в их распоряжении вечность.

Потом она подняла руку к шее и стала расстегивать пуговицы рубашки.

Под ней ничего не было.

«Господи, помоги мне», – молился он.

— Джордж?

Он встал на колени, подался вперед и потянул рубашку с ее плеч. Потом обнял ее и прижал губы к ее губам.

И в ту ночь он чувствовал себя живым.

Элис села на поезд до Ипсвича на Ливерпуль-стрит. Последние шесть дней в Лондоне она провела разговаривая, гуляя, носясь по магазинам, куда ее таскала сестра. Она рассказала Кэтрин про Стивена, но о ночи с Джорджем промолчала. Поднимая чемодан на багажную полку, она поняла, что страшно вымоталась. Но главной тяжестью на сердце лежала записка, которую она нашла утром на прикроватном столике.

«Спасибо, милая Элис. Благослови тебя Бог».

После этих шести слов от него не было вестей. Она проснулась от щелкнувшего дверного замка, когда только начинало светать, и нашла записку: да, благодарность, нежность, даже благословение, но как он отнесся к тому, что между ними произошло, – это оставалось неясным.

Когда поезд тронулся, она опустилась на засаленное сиденье. На прошлой неделе он вот так же ехал мимо остовов распотрошенных складов, мимо улиц, где все скоро снесут. «Но что он думал», – спрашивала она себя в сотый раз.

«Спасибо, милая Элис. Благослови тебя Бог».

Что это? Спасибо за любовь? Спасибо за мимолетное удовольствие? Вежливое прощание?

Всю неделю она проигрывала в голове события этой ночи. «Подумай, – говорила она себе. – Рассуждай логично. Ты знаешь, что такое любовь. Знаешь, как она может все менять. И той ночью он тоже это узнал».

Но логика также подсказывала ей, что ее прямолинейность могла создать у него впечатление, будто она бросилась ему на шею просто потому, что оказалась на свободе, далеко от дома.

Или, хуже того, что она использовала его в отчаянной попытке урвать у жизни волшебную ночь. Воспользовалась его одиночеством, причинила боль этому милому, дорогому человеку.

Она смотрела на полуразрушенную церковь, на горы серого бетона, на подъемные краны, уходящие в небеса. Завтра она увидит его на крикетном матче, и им придется изображать добрососедскую вежливость перед всей деревней. Она, конечно, справится со своей ролью, и он тоже. «Но я хочу его, – думала она. – Я хочу…» – Она не могла закончить фразу.