Книга Измена. Забудь обо мне, страница 77 – Хелен Кир

— А-а, — запевает Катя.

Отлично. Сразу вдвоем, да?

Лезу в коляску, вытаскиваю дочь. Успокаиваю, проверяю. И сразу в голую щиколотку тычется наглая морда.

— Хан, упаду же, — беззлобно ругаю.

Присаживаюсь на скамейку, достаю бутылочку, всовываю дочке. Моя проголодавшая малышка с жадностью присасывается. Хан тут же кладет морду на колени.

— Ой, ну не надо. Кто перед выходом из дома сожрал полную миску?

Прикрывает лапами нос. Достаю ему немного корма, смотрю куда положить. Едва кладу как, р-р-раз и нету. Зато успокаивается. Тоже не обделили, да? Треплю по наглой мордашке.

Его подарок … С умилением смотрю. Хотя нет. Ханыш это не подарок, это восполнение пробела, затыкание зияющей дыры в душе. Память о родителях, память о детстве, память о защите и преданности.

Мой Хан — своеобразная регенерация душевного покоя и мечты в будущее. Это основа, фундамент и вера в себя. Это рефреном, слоями падающая броня и стократная защита от невзгод. Вот, что значила для меня моя собака. О том, как подло его застрелил Сергей, когда Хан защищал, стараюсь не думать. Я стерла огромным усилием воли страшные кадры, иначе свихнулась бы. Правда. Я не вру.

И Ярик попытался мне вернуть веру. Бесценно!

Теплый язык касается тыльной стороны ладони.

— Эй, ты чего?

— Р-р-р, — мотает головой и пытается схватить зубами манжет.

Ясно, хочет играть. Достаю резиновые шарики, бросаю вдаль. Хан вроде пытается бежать, а потом резко останавливается.

И вдруг.

— Р-р-р.

Что такое, он никогда не реагировал так. Маленький еще. А тут прям рычит. Неумело, тонко, но порыкивает. Чудеса. А может он уникум у нас, а? Ведь бывает же? Я почему-то верю, что Хан эксклюзив.

Я своей собаке доверяю, да? Несмотря на то, что кроха еще. Оглядываюсь по сторонам, ищу источник беспокойства.

И черт побери нахожу.

Недалеко от нас стоит женщина.

В возрасте. Элегантная. Ухоженная и чертовски похожа на Ярослава. Или он на нее.

— Ханыш, — не знаю почему прилепилась ко мне дурная кличка. Ханыш какой-то, может потому, что он мал еще. Не знаю. — Ко мне.

Стоит. Щен не дрессирован, что и понятно. Рано. Но кое-что все равно понимает или окончательно уверовала в собакена, думаю, что он как человек. Дома я с ним разговариваю, если честно. И Катьку он сторожит.

Подтаскиваю его к себе.

— Проходите, — кричу женщине.

Мало ли. Вдруг она боится. Люди по-всякому на собак реагируют, даже маленьких опасаются. Может она из противников животных, кто знает. Проблемы нам не нужны.

— Я к вам, — отвечает и направляется на встречу.

Зависнув, соображаю.

Вблизи она еще красивее и явственнее похожа на Ярослава. Именно на него. Нос, чувственные губы и такие же буйные волосы. Высокая, но отчего-то очень изможденная. Замученная какая-то.

Или нет? Ведь тогда с отцом была другая женщина, когда я с Сергеем еще жила. Ничего не понимаю.

— Меня зовут Тина.

— А отчество?

— Ну если хотите Валентина Владимировна. Я мама Ярослава.

— Оу, — не знаю, как реагировать. — Очень приятно.

— В дом не пригласите? Ярик там?

— Нет. Он в … — запинаюсь. Не знаю, можно ли говорить. — Пройдем к нам, — выкручиваюсь. — Чаю хотите?

— Спасибо, — напряжение ее отпускает. — Хороший пес. А это она? — показывает на коляску. — Моя внучка, да?

— По всей видимости, да.

— Алёна, я рада, — трогает за рукав. — Если еще выслушаете, то вдвойне буду благодарна. Мне есть, что рассказать.