Книга Измена. Забудь обо мне, страница 76 – Хелен Кир

Вот и мне дайте. Только бы все прокатило у Линя. А там я постараюсь выжать максимум из всех доступных ресурсов.

— М-м. Неплохо.

Наблюдаю, как листает и, кажется, останавливается на том, что я заприметил. Надо же как сходятся мысли.

— Иди сюда, нам поговорить нужно, — тяну к себе. Прижимаю дочку к себе, покачиваю. Катя мой щит, она питает силой, несокрушимой верой в то, что все будет хорошо. — Мне придется уехать.

Застывает лицом. Но немного погодя, натянуто улыбается. Скрещивает до белизны пальцы, выкручивает.

— Так, я понимала. Когда?

— В ближайшее время. Тебе может быть тяжело со всем этим добром. Точно не хочешь цветы оставить на время?

Машет головой. Я же реально переживаю. Ну не потянет Алёнка столько, а мне с ума сходи там.

— Точно. Это дополнительный заработок. Не брошу никогда. Может Дианку попрошу приезжать почаще.

— Не надо. В сейфе посмотри. Там лежит для тебя.

Поднимается с недоумением смотрит на разложенные стопки. Я терпеливо перечисляю.

— На такси. На еду. На врачей. И вот там запас. Тебе должно хватить надолго. Если будут проблемы, то звони Семену, он все решит.

Аленка бледнеет. Её будто на «стоп» ставят. Бледнеет и все бросив подходит. Садится в ноги.

— Что ты от меня скрываешь?

— Ты чего?

— Ты врешь, Гордеев! Будто прощаешься со мной. Куда ты! Ярослав, говори.

— Успокойся, — тихо отвечаю. — Ну разбудишь же.

Алена с испугом смотрит на Катю. Но потом успокаивается.

— Мне нужно в Китай.

— Почему молчал? Тебе хуже?

— Ты же знала, что мне туда ехать. Чего кричишь?

— Знала. Все как-то внезапно.

— Все будет хорошо. Веришь мне?

Придвигается и утыкается в плечо.

— Попробуй только, чтобы было по-другому.

Глажу по спине. Попробую. Надеюсь, что поездка поможет, а об ухудшении пусть Алёна ничего не знает. Ни к чему. Надеюсь, что вывезу. Очень.

Мой Гордеев улетел. Мы уже пару недель без него. Я справляюсь. Все успеваю. Благодарю небо за спокойную дочь, за Хана. Золотая собака, проблем нет от слова совсем. Не орет, ни скулит. Мотается по квартире как бесшумный шаолиньский монах. Уравновешенный кобелек. Я его обожаю.

Яр улетал очень тяжело. Морально разумеется. Поддерживала, конечно. Но дело не в поддержке, хотя и в ней тоже. Мы никак не можем переступить черту. Все время мешает что-то. Я сплю в комнате дочери, он в своей спальне. Хотя изначально она рассчитана на семейную, я поняла сразу. В комнате дочки стоял прекрасный диван. Поставлен на всякий случай. Вот я и выбрала тот самый случай. Яр не обиделся и слова не сказал.

Что же, значит у нас другой путь и кто знает, чем он закончится.

Дело не в предательстве. Я поняла давно. По сути, прожив долгое время без Гордеева, получив «бесценный опыт» долбанутого замужества с его братом, осознала, что все дрянь и тлен. Важнее другое. Не присутствие Татки мешало тогда, не измена с ней или что там у них было, нет.

В глубине души мы оба знаем истинный дамоклов меч. Он пострашнее дурных измен и бесцельных разговоров о любви и всего прочего.

— Хан, брось, — командую щену. — Отцепись от палки, вот же плохиш.

Отдираю корягу, но не отдает. Порыкивает, оговаривается. Треплет и назад отскакивает. Вот же неслух. Про «нет проблем» я поторопилась с выводами. На улице бесчинствует, как может маленький проказник.