Книга Измена. Забудь обо мне, страница 69 – Хелен Кир

— Скажите, стремительность может отразиться как-то на ребенке?

Может херню несу, я не знаю. Просто сил нет молча стоять бараном. Дайте узнать хоть что-то.

— Идите, папаша, — уклоняется от ответа и вталкивает сразу в операционную.

Замираю на входе. Так быстро? Почему так быстро, мы же только приехали. Аленка лежит на столе, вцепившись белыми пальцами в какие-то железные штуки. Ебать! Вот это приспособы.

Я весь стекаю. Теплым холмом оседаю внутри. Зрелище настолько страшное, что зубы сводит.

— Дышим. Дышим, — командуют врачи.

Надсадный всхлип Аленки приводит в чувство. Подхожу, встаю в изголовье, чтобы никому не мешать. Она бросает железную херню и впивается в ладонь. Перехватываю. Ногти в кожу въезжают, но я ничего не чувствую. Пусть что хочет делает, лишь бы хоть немного легче стало.

— Где ты был?

Ответить не могу. Тут и так кровавых событий хватает с лихвой. Улыбаюсь, как дурак.

— По делу, — убираю влажные волосы назад.

Она сгибается на очередном выдохе. Я же не знаю, чем помочь. Глажу и успокаиваю, призываю слушать врачей. Шепчу ей разные признания на всякий лад.

— Папаш, посмотрите макушечка показалась, — улыбается акушерка.

Что? Макушечка?

— Э-э … да.

— Идите сюда, — как во сне подхожу, — давайте руку, — даю, конечно, стараюсь суровое лицо сохранить. Пока хер понимаю, где там среди всей этой прелести макушка дочери, но даю положить ладонь прямо туда. — Чувствуете?

Поднимаю на Аленку глаза, она полными слезными реками брызжет во все стороны. А потом схлестываемся взглядами. И такое происходит! Нас затаскивает в водоворот инородного и потустороннего. Снова проскальзывают нити, которые сцепляются, тянутся и закручиваются в крепкие узлы. Не растащить больше, ничем не развязать.

Сквозь пол проваливаюсь и ракетой сразу же возношусь. Нас вяжет и вяжет. Плевать на кровь, плевать на шок, мне плевать на все. Она моя женщина. Она рожает моего ребенка в поту и крови, в муках. Да какая тварь после этого может отвернуться и сказать что-то о брезгливости.

Там внизу моя дочь. Моя! Под моей ладонью.

Волнением бьет навылет, неведомое ощущение разрывает, и я трескаюсь напополам, наполняясь вновь.

— Ну слава богу, оттаяло, — бормочет акушерка, — папаш, ну-ка к мамаше назад. Мы здесь сами. Алена, сейчас будет схватка, потом набираем …

Все плывет и мажется.

Нежно обхватываю за плечи, помогаю немного согнуться и удержаться. Ее напряжение мне передается. Вместе с ней напрягаюсь, отдаю ей все силы. Держись моя девочка, держись моя хорошая. Время пропадает и пока лечу в невесомости, на самом высокой точке вдруг в уши врезается детский протяжный крик.

— Ай, золотая. Крупненькая. Родились!

В руках акушерки розовое чудо. Она такая чудная, маленькая кроха. Залипаю на ней, меня выкручивает от нахлынувших эмоций. Наклоняюсь к Алёне, прижимаюсь к лицу своим и что-то говорю-говорю-говорю.

— Яр, — плачет Аленка, — какая красивая.

— Да, — соглашаюсь, хриплю задавлено, — она красивая. Как и ты, детка. Ты такая молодец. Ты такая сильная. Маленькая моя …

Присаживаюсь рядом и мы вдвоем смотрим на нашего пупса. Впервые хочется пустить слезу. Аленке можно, ей простительно. А вот я … Да сука! Утыкаюсь своей в волосы и смахиваю горячую щемящую радость с ресниц. Дочь у меня! Имею право.