Книга Измена. Забудь обо мне, страница 22 – Хелен Кир

— Мы стажеры, — разводит руками подруга.

— Стажировка две недели, потом оформление по ТК РФ. Еще вопросы?

Пока сотрудники галдят, наперебой выспрашивая про разные разности, я молчу. В растерянности пребываю. Не спрашивать же его о том, как часто он здесь будет. Слышу только, что мойку будут перестраивать частями, закрывать никто не будет, чтобы клиенты не отвыкли от мысли, что она работает. Все же часто будет здесь, контролировать процесс кто-то должен.

Это мне никак не подходит.

— Если вопросов больше нет, то у и.о. будет в доступе мой номер на крайний случай. А так прошу обращаться к заму, в связи с моим отъездом в командировку на этой неделе. Закончили?

Он так и ни разу не взглянул в мою сторону. Вот и все. У меня яд по телу носится. И кто дурак в нашем случае? Конечно, я дура. Да ему плевать на меня. Случилась в жизни обычная история. Вот и все.

Встретил, попользовался и бросил.

А чего я хотела … Бабочек и цветочков, как у Диснея? Шиш там! Получите злую Гингему. Дайте мне пластырь залепить свою зияющую и кровоточащую дыру в теле.

— Алёнка, ты такая бледная, — обеспокоенная Диана хватает под локоть. — Может перекусишь немного? Я наш заказ подхвачу одна. Перекуси, а потом обсудим ситуацию. Хорошо?

Согласно киваю. Спасибо ей, что не лезет с места в карьер выяснять что да как. Тактичная она у меня девочка. Знает, когда необходима передышка.

Присаживаюсь на стульчике в подсобку и достаю обед. Нет, я не хочу много, там где-то на дне лежат печенья. Выкладываю суп в стеклянной банке. Картошку-пюре и капусту. Наконец, вылавливаю печеньку. Как только собираюсь все засунуть назад в пакет, влетает Яр.

При виде моего обеда у него глаза округляются. Не сводит глаз с моих баночек. Он что никогда тару из-под краснодарского соуса не видел? Накрываю все пакетом, нечего там разглядывать.

Гордеев подходит и берет в руки пюре.

— Мясо где?

— Какое мясо?

Дурак, что ли. Куда лезет?

— Обыкновенное. Свинина или говядина. Курица на худой конец.

— А я без мяса люблю теперь! — накрывает злостью, выдираю еду из рук.

Сую как попало, толкаю в холодильник. Перечислять еще мне будет! Я на него еще не заработала, чтобы пихать в первое второе и компот! Мы дома с мясом едим, а на работе можно обойтись.

Ярослав бледнеет.

Выдвигает со скрежетом стул, садится с размаху. Тяжело смотрит, я тоже задыхаться начинаю. Поела, блин.

— Возьми деньги.

От возмущения сводить зубы начинает. Какого черта надо. Сволочь продажная, сколько ему говорить. Пусть подавится своими подачками.

— Да я лучше до конца жизни пустую картошку буду есть, чем субсидии от тебя приму. Понял?!

Гордеева ответно перекашивает. Трясет натурально и вязко, будто его на самом деле заботит мое питание и реакция на его же слова. Будто и правда волнуется о том, как живу. О, нет. Я больше не куплюсь. Я больше никогда не поверю ни одному мужику. Пусть они провалятся все.

— Глупая.

— А ты умный! Вот и иди тогда подальше. Ищи под стать себе.

— Алёнка …

— Не называй меня так!

Со злости швыряю печенье назад. Все. Расхотела есть. Спасибо большое. Я и так ем плохо, а теперь, наверное, вообще с голоду помру. Ни черта не лезет.

— Хорошо. Не буду, — встает он.

Разворачивается и уходит. Истекая бессильной злобой, пялюсь в спину. Вот сволочь, достал просто. Почему у меня так все кособоко. Может я уродка какая? Выругавшись, как следует, тащусь в бокс.