Книга Измена. Забудь обо мне, страница 19 – Хелен Кир

— Да.

Тихий голос режет тишину острым ножом. И единственное, что хочу сейчас избавиться от немоты. Но еще больше хочу, чтобы она приняла деньги. Мне так спокойнее. Пусть возьмет.

Давлю борзее, чем требует ситуация.

— Разблокируй меня. Пополню счет. Не надо здесь работать.

— Я не твоя собственность, чтобы мне указывать, что делать и как жить. А теперь сделай милость, Яр, пропади из моей жизни.

— Я выкупаю мойку.

На хрена я говорю это? Испугать? Надавить?

Несмотря на внутренний мятеж, продолжаю нести дичь.

— Тогда я увольняюсь. Прямо сейчас.

Не останавливаясь, шпарю первое что приходит на ум. Действую быстро, потому что время на исходе. Сейчас она начнет убегать.

— Предлагаю стать менеджером. На место этого, — киваю в сторону подсобки, — подумай.

Смешок и запальчиво тарабанит. Злая. Яростная. Прекрасная. И такая далекая.

— Тату свою пригласи.

Все. В молоко. Сражение проиграно. Сжимаю зубы и отпускаю. Просить бесполезно, я знаю. Хоть лбом стену разбей, поступит по-своему.

Машина пикает. Я снимаю блокировку.

Алёна тут же выскальзывает и пропадает из вида. Пиздец. Поговорили.

Еще одна встреча и я размозжу ему башку. Даже встреча с Сергеем не вызвала у меня выворачивающих эмоций, там был просто страх, а здесь … Мне будто в который раз сердце вырвали. Вспороли грудь, сунули руку под истекающее кровью ребра и выдрали. Медленно и с наслаждением. Он издевается, а?

Выглядываю в окно, машина стоит. В салоне сидит Гордеев. Да уезжай ты!

Забиваюсь в угол, складываюсь пополам, сжимаюсь в больной комок. Больно. Больно мне! Снова в голове рефреном «за что?»

Все люди как люди, почему мне пригоршнями глотать кислоту надо, не понимаю. Лицо перекашивает, я не могу остановиться.

Господи. Куда мне идти! Ты меня слышишь? Ты же видишь, что я запуталась.

Зачем ты обрек меня любить, чувствовать? Кроме горя ничего в ответ. Я ношу ребенка, я хочу выстоять! Ну помоги же ты мне! Я так устала …

Выкручивает жалостью к себе, вымораживает. Стыну заживо и горю одновременно. Отчаянье страшная вещь, почти убийственная. Оно заставляет взращивать в себе зерна безнадежности и обреченности.

Яр озабочен лишь тем, чтобы всучить мне деньги. Так его совесть очистится, да. Скорее всего так и есть. В нем нет капли сожаления о своем поступке. Почему я не видела раньше, да потому что предпочла не замечать. Было же известно, что он кобель. Но я дурочка, решила, что он и правда в меня влюбился и теперь будет все по-другому. Наивная простота. Идиотка.

Никогда не возьму ни рубля. Пусть он подавится купюрами. Ничего мне не надо. Плевала я на него и на всех. Сволочи. Беспринципные сволочи … А-а-ах, как же печет все.

Выжимаю слезами себя досуха. Нечем больше плакать, пересохла как ручей. Смотрю перед собой в точку и все плывет. Даже на хлопающую дверь не отвлекаюсь.

— Ты какое право имела не обслужить клиента? — противный голос Дракона ввинчивается в уши.

Заторможено поворачиваю голову. Он возвышается надо мной, злобно поблескивает глазами. Большой, полный и ужасно надменный. Руки подпирают выступающее брюшко, в палец врезалась золотая печатка.

Судорожно вздыхаю. Первый день работы в трубу.

— Извините, Альберт. Я сейчас все исправлю.

— Не надо ничего исправлять, — шипит он, — ты уже проявила себя, как смогла, безрукая.