Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 110 – Ольга Белозубова

— Ну да, жаль, что так получилось, — говорил я ей, гладя по плечу. — Но ты еще молодая, родишь позже. Не переживай так.

Она плакала, кивала, прижималась ко мне.

А я решил: может, так даже лучше. У меня и так забот по горло с новым бизнесом, а тут еще младенец с пеленками, бессонными ночами и постоянными криками...

К тому же у нее есть Маша, у меня Лиза. Этого достаточно.

Лиза...

Я морщусь, вспоминая последний разговор с дочерью. Вернее, попытку разговора.

Звонил ей три дня назад. Она сбросила. Написал в мессенджер — прочитала и не ответила. Позвонил снова — опять сброс.

В итоге написал Диане, попросил передать Лизе, чтобы та позвонила. Диана ответила коротко: «Передам».

Лиза так и не позвонила.

Я не знаю, что делать, как достучаться до нее и объяснить, что я не враг, что я ее отец, что люблю ее, несмотря ни на что. Однако она не хочет меня слышать. И то, что Аня уже не ждет ребенка, делу особо не помогло.

Вздыхаю. Вообще, тут не только Лиза. В последнее время как-то мне все не то и не так. Ощущение какое-то... неопределенное. Неприятное.

А с чего — не пойму.

Я обеспеченный, свободный мужчина в самом расцвете сил и лет. Бизнес идет хорошо, деньги есть, рядом красивая женщина. Живи да радуйся.

Но почему-то не радуюсь.

Будто чего-то не хватает. Будто что-то потерял, а что именно — не помню.

Тут о себе дает знать желудок: недвусмысленно напоминает, что пирог я только попробовал, и голод никуда не делся.

Встаю и иду к холодильнику. Открываю дверцу, осматриваю содержимое. Ладно, сделаю себе бутерброды. Достаю все необходимое, нарезаю хлеб, колбасу, сыр. Беру тарелку с бутербродами и иду в гостиную, устраиваюсь на диване и включаю телевизор.

Включен местный канал, и там идет какой-то репортаж. Журналист стоит на фоне современного здания со стеклянным фасадом и берет интервью у...

Я чуть не давлюсь куском бутерброда.

Давид.

Стоит в белом халате, весь такой важный и гордый, с серьезным лицом и уверенной осанкой. Вещает что-то про новые технологии в медицине, про развитие своих клиник, про заботу о пациентах.

Меня аж зло берет. Вот гад. Мало ему того, что Диану у меня увел, так еще и по телевизору красуется, как павлин. Тянусь к пульту, чтобы переключить канал, но тут замечаю на заднем фоне движение.

Кто-то проходит мимо камеры. Диана! Она оборачивается, бросает взгляд в камеру, и мое сердце пропускает удар. Улыбается, потом исчезает из поля зрения. Всего пара секунд, но я продолжаю жадно всматриваться в тот угол экрана, где она была мгновение назад, будто надеясь, что она вернется.

Не возвращается.

Репортаж продолжается, Давид что-то говорит, журналист кивает, но я уже не слышу их слов, перед глазами Диана. Давно ее не видел.

Красивая… Как обычно. Нет, даже красивее обычного. Не шла, а плыла. И аж сияла. И улыбка такая солнечная, счастливая. Вот только предназначалась она не мне, а этому павлину.

Я откидываюсь на спинку дивана, кладу недоеденный бутерброд обратно на тарелку.

Что-то аппетит пропал.

Диана

Я поворачиваю ключ в замке и толкаю дверь.

— Заходи, не стой на пороге, — киваю Лизе, которая замерла рядом со мной.

Она переступает порог, оглядывается по сторонам, и на ее лице медленно расцветает улыбка.

— Мам, это правда наше? — спрашивает она тихо, почти благоговейно, будто боится спугнуть момент.