Книга Развод. Попробуй, верни меня!, страница 108 – Ольга Белозубова

— Анна Владимировна? — окликнула меня Маргарита Юрьевна, и я вздрогнула, возвращаясь в реальность. — Вы меня слышите?

— Да, — пробормотала я, хотя на самом деле не слышала ничего. — Да, слышу.

— Тогда давайте проведем УЗИ, хорошо?

Я послушно встала, на автомате стянула джинсы и легла на кушетку.

Врач водила датчиком по животу, всматривалась в монитор, что-то замеряла. Молчала. Я тоже молчала, не в силах вымолвить ни слова. Внутри нарастало ощущение приближающейся катастрофы, от которого некуда деться.

Наконец Маргарита Юрьевна отложила датчик и протянула мне салфетку, чтобы вытереть гель.

— Одевайтесь, — сказала она тихо. — Потом поговорим.

Я натянула джинсы, снова села на стул. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле.

Маргарита Юрьевна устроилась напротив, сложила руки на столе и посмотрела мне прямо в глаза.

— Анна Владимировна, к сожалению, диагноз подтвердился. У вас внематочная беременность. Плодное яйцо находится в правой маточной трубе.

Теперь уже точно. Без вариантов. Без «может быть» и «нужно уточнить».

Не слова — приговор.

— Вы уверены? — с нотой истерики оборвала я врача, хотя и сама понимала, что цепляюсь за соломинку. — Проверьте еще раз! Может, ошибка? Может, вы неправильно посмотрели?

Маргарита Юрьевна покачала головой, и в ее взгляде мелькнуло сочувствие.

— Я уверена, Анна Владимировна. Ошибки нет. Плодное яйцо четко визуализируется в трубе, а в полости матки его нет. Это однозначно внематочная беременность.

Я сжала губы, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— Что... что теперь делать? — выдавила я из себя дрогнувшим голосом.

— Сохранить такую беременность невозможно, — ответила Маргарита Юрьевна просто и без обиняков. — Нужна операция, и как можно скорее…

Из воспоминаний меня вырывает резкий гудок проезжающей мимо машины.

Только теперь я замечаю, что слишком сильно сжимаю несчастный стаканчик с кофе. Со злостью и отчаянием вскакиваю с лавочки и бросаю его в урну.

Мимо.

Стаканчик ударяется о край, часть жидкости выплескивается наружу, некрасивой темной лужицей растекается по серой плитке.

Наплевать.

Я падаю обратно на лавочку, прикрываю лицо руками и пытаюсь дышать. Просто дышать. Ровно и глубоко.

Не получается. Дыхание сбивается, горло будто сковано колючей проволокой.

Достаю телефон и смотрю на экран. Нужно позвонить Кириллу, рассказать. Но что и как? И как он отреагирует?

Пальцы зависают над контактом.

Не могу. Не сейчас. Позже. Когда соберусь с мыслями, придумаю, как это преподнести.

Слезы наконец прорываются наружу. Горячие, злые, обиженные. Капают на джинсы, оставляя темные пятна.

Я убираю телефон обратно в сумку, вытираю слезы рукавом, встаю с лавочки и иду прочь из сквера, потому что сидеть на месте больше нет сил.

А в голове все крутится и крутится одна и та же мысль: «Почему? За что?»

Кирилл

Я сижу за столом на кухне, смотрю на тарелку перед собой и понимаю, что откладывать дальше некуда. Нужно хотя бы попробовать.

Аня стоит у плиты, нервно переминается с ноги на ногу и следит за каждым моим движением. В воздухе витает запах — не сказать, чтобы аппетитный. Пирог, что стоит передо мной, явно подгорел по краям.

Я беру вилку, отрезаю кусочек и отправляю в рот.

Жую.

Морщусь.

Господи, что это вообще такое?