Книга Порченая, страница 62 – Тала Тоцка

Подхожу ближе, останавливаюсь у кровати.

— Да, папа. Я приехал.

Глупая фраза. Но я не знаю, что еще сказать.

Марко смотрит, не моргая.

— Я боялся… не дождаться, — шепчет. — Думал, ты… не приедешь.

Пожимаю плечами. Это не бравада, я тупо не знаю, что говорить.

— Я тоже так думал.

Пауза. Писк аппарата становится невыносимым. Дыхание у Марко тяжелое, рваное. Он пытается поднять руку, ничего не получается, она обессиленно падает обратно на кровать.

Сажусь на кровать рядом, беру его ладонь двумя руками, стараюсь не замечать как они мелко дрожат.

Его рука легкая, сухая, прохладная. Он сжимает мои пальцы — слабо, но упрямо, как будто цепляется из последних сил.

— Спасибо, — выдыхает, — спасибо, сынок.

— Не надо благодарить, — говорю. — Я не за этим приехал.

Марко улыбается краем губ. Улыбка выходит кривой.

— Все правильно…

Он тяжело сглатывает. Словно глотает камень.

— Я попросить хотел…

Внутри сжимается пружина. Я сразу понимаю, о чем он хочет просить.

— Не надо, отец, — говорю тихо. — Не начинай.

— Массимо, малыш, — упрямо продолжает он, — я хочу, чтобы ты пообещал.

Марко не меняется, даже стоя одной ногой в могиле. Решил поймать меня на крючок предсмертных обещаний?

— Поздно, — говорю, — мы с донной Луизой уже обо всем договорились. Или ты забыл?

Марко кивает.

— Я знаю, — шепчет, — я не о том. Скажи Луизе, пусть подойдет.

Оборачиваюсь к донне, делаю знак. Она подходит к кровати с другой стороны, опускается на колени.

Марко медленно моргает, находит ее руку. Донна хватает ее обеими руками, прижимает к лицу.

— Не плачь, cara mia, не плачь, — хрипло шепчет отец матери, — я был тебе не самым лучшим мужем. Я хочу, чтобы ты пообещала мне, что никогда не причинишь вреда моему сыну. Массимо.

— Хорошо, — у донны по щекам текут слезы, я сижу закаменевший, как памятник.

Но дон слишком хорошо знает свою донну.

— Поклянись.

— Клянусь, — она рыдает, топит лицо в его ладони. Марко переводит мутный взгляд на меня.

— Теперь ты, Массимо...

Я не даю договорить. Сглатываю тяжелый твердый ком, перекрывший горло.

— Клянусь, что буду заботиться о своем брате. Клянусь, что не буду претендовать на место главы клана Фальцоне и никогда не оставлю донну Луизу без помощи и поддержки.

Не поднимаю головы, хотя чувствую на себе пораженный и шокированный взгляд, которым она меня сверлит.

— Хорошо, — бескровными губами почти беззвучно произносит Марко, — ты хороший сын, Массимо. Жаль, что не...

«Наш». Мне чудится, что он хотел сказать именно так. А может мне больше так хочется. Но именно сейчас, когда мы с донной сидим по обе стороны его кровати, я чувствую, что мы семья.

Хотя из нас троих об этом знаю только я один.

— Пациенту пора вводить лекарство, — в палату заглядывает медсестра.

Донна Луиза поднимается первой. Марко слабо сжимает мою руку.

— Массимо, — зовет слабо, — я был плохим отцом. Но я всегда тебя любил.

Я наклоняюсь ниже, делаю вид, что поправляю покрывало.

— Я тоже, отец. Ты отдыхай, я завтра еще приду. Не беспокойся, я побуду здесь столько, сколько нужно.

Он криво улыбается, и как будто даже выглядит здоровее, чем когда мы пришли.

— Зачем ты так с ним говорил? — припечатывает меня донна, когда мы выходим на крыльцо клиники. — Я же просила без сантиментов.

— Мы договорились, что я буду вас поддерживать, синьора Фальцоне, — отвечаю, поправляя воротник. — Вы мать моего брата. Я в любом случае помогал бы вам, даже если бы не это обещание отцу.