Книга Ты опоздал, любимый, страница 74 – Юлий Люцифер

Это было бы о моем страхе остаться без запасного аэродрома.

Я стерла сообщение.

Потом открыла чат с Артёмом.

Написала:

Можно увидеться сегодня?

И почти сразу пришло:

Да. Где тебе легче?

Вот и вся разница.

Один мужчина, с которым я почти выбрала спокойствие как судьбу.

Другой — рядом с которым я учусь не использовать людей как страховку от пустоты.

Я ответила:

У тебя. Если это ок.

Пауза была чуть длиннее обычного.

Потом:

Да. Приезжай к восьми. И Лера — не приезжай, если это побег от собственной головы. Приезжай, если хочешь быть со мной.

Я долго смотрела на экран.

И это было больно. Полезно. Очень по-Артёмовски.

Потому что да — часть меня и правда хотела сбежать от мыслей, от утреннего почти-срыва, от внутреннего соблазна вернуться в понятное.

Но не только.

Я хотела его.

Не как перевязку.

Не как антидот от Данила.

Не как награду за честность.

Как мужчину, к которому меня тянет.

Я написала:

Хочу быть с тобой.

Ответ пришел не сразу.

Тогда приезжай.

К восьми я стояла у его двери и чувствовала, как сердце бьется не от паники, а от ясности.

Да, я почти захотела выбрать спокойствие обратно.

Да, мне по-прежнему страшно.

Да, рядом с Артёмом начинается что-то, чему я не знаю названия без привычной катастрофы.

Но, может быть, именно в этом и есть взрослая любовь: не в том, что ты не боишься. А в том, что больше не позволяешь страху выбирать за тебя.

Он открыл дверь сразу.

Домашний. В темной футболке и джинсах. Без доспехов из пальто, рубашек, машины, правильных слов на расстоянии. Просто он.

И я вдруг очень остро поняла, что все мои почти-выборы сегодня — про одно и то же.

Про то, останусь ли я женщиной, которая возвращается в надежность из страха перед настоящим.

Или наконец позволю себе не спокойствие вместо любви, а любовь, в которой спокойствие не враг.

— Привет, — сказал Артём, чуть отступая, чтобы впустить меня.

— Привет.

Он внимательно посмотрел мне в лицо.

— Тяжелый день?

Я кивнула.

— Я почти сделала глупость.

— Какую?

Я вошла, сняла пальто, повесила его и только потом ответила:

— Почти решила, что надо было выбрать жизнь, где все ровно, только потому, что в ней не так страшно.

Он закрыл дверь и повернулся ко мне.

— И что остановило?

Я встретилась с ним взглядом.

— Мысль, что ровно — не значит мое.

Тишина.

Потом он медленно кивнул.

— Хорошая мысль.

— Очень дорогая.

— Но твоя.

Вот именно.

Моя.

И, кажется, это впервые за долгое время было важнее, чем любой мужчина в этой истории.

У Артёма дома было тихо.

Не стерильно, не показательно аккуратно, не так, как бывает у мужчин, которые живут в квартире, но не живут в ней по-настоящему. У него было иначе: темный плед на диване, книги на полке без попытки выстроить их “для вида”, чашка, забытая на подоконнике, легкий запах кофе и дерева. Пространство человека, который умеет быть один и не превращает одиночество в пустоту.

Именно поэтому я с порога почувствовала себя не гостьей.

А женщиной, которую сюда позвали не ради сцены.

Он забрал у меня пальто, повесил его в прихожей и, прежде чем я успела что-то сказать, очень спокойно спросил:

— Тебе сейчас сначала говорить или сначала молчать?

Я невольно усмехнулась.

— Как ты это делаешь?

— Что именно?

— Каждый раз попадаешь вопросом туда, где у меня внутри уже крутится ответ.