Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 38 – Галина Колоскова

Денис, закончив с пирогом, смотрит то на бабушку, то на дедушку.

— А у вас есть собака? — неожиданно спрашивает он.

Виктор Петрович смущается.

— Нет… раньше была, давно.

— А я всегда хотел собаку. Но мама говорит, что в нашем доме ей будет холодно.

— У нас большой дом, — тут же отзывается Лидия. — И тёплый. И есть сад, где можно бегать. Если мама разрешит, конечно, — тут же добавляет она.

Делаю вид, что не слышу. Наблюдаю, как мой замкнутый, осторожный мальчик, легко и естественно завоёвывает сердца двух самых влиятельных людей в городе. И как они, эти люди, тают под лучами его обаяния.

Мы выходим из кафе став на чуточку ближе друг к другу.

Лидия обнимает Дениса на прощание, едва сдерживая слёзы.

— Приезжайте, — шепчет она ему на ухо. — Бабушка испечёт самый вкусный пирог.

— Я люблю пироги, — он смеётся — звонко, по-детски беззаботно.

Виктор Петрович задерживает меня на секунду у выхода.

— Спасибо, — говорит, глядя куда-то мимо меня, сдавленным голосом. — Что не убили, позволили ему родиться. Что вырастили такого человека. В одиночку… — Он делает паузу, сглатывает ком в горле. — Это огромный труд.

Он не смотрит на меня. Ему трудно. Но эти слова значат больше, чем любые другие.

Они уезжают. Я смотрю им вслед, а Денис теребит меня за рукав.

— Мам, а они хорошие. Правда. Дедушка умный, а бабушка добрая. Но очень грустные. Им нужно, чтобы мы их простили. А мы их простим?

Олег смотрит на меня, и в его глазах — не вопрос, а тихое, безграничное понимание. Он знает, что путь к прощению только начался.

Я не отвечаю сыну, а беру его за одну руку, Олега — за другую. Мы идём. Прочь от прошлого. В наше общее хрупкое и бесценное настоящее.

Возмездие

Вероника

Семь дней. Ровно семь дней я не выхожу за порог этой роскошной клетки. Стены моей собственной квартиры, которую я когда-то выбирала с мыслью о нашем с Олегом будущем, о нашем общем гнёздышке, теперь давят на меня. Они не просто молчат — они кричат. Кричат обо всём, что я потеряла, о том, кем я была и кем стала теперь. Воздух здесь спёртый, пропитанный запахом дорогих духов и страха.

Телефон мёртв. Ни единого звонка от тех, кого я считала подругами. Ни одного подобострастного сообщения от коллег. Только оглушительная, звенящая тишина, в которой я слышу каждый удар своего сердца. Оно отчаянно стучит, как молот по наковальне, выковывая не будущее, а мой приговор.

Я видела новости. Сухой, бездушный пресс-релиз от фонда «Вектор будущего» о прекращении всех форм сотрудничества с компанией моего отца «в связи с пересмотром стратегических приоритетов». Для непосвящённых — ничего не значащая формальность. Для нашего круга — сигнал воздушной тревоги. Ядерная бомба, прицельно сброшенная на мою репутацию. После такого со мной не захотят иметь дела не только в Казани. Моё имя стало клеймом.

Отец позвонил один раз. Всего один. Голос в трубке был холодным, металлическим, лишённым всяких эмоций, кроме одной — леденящей ненависти.

— Что ты натворила?! — он начал без предисловий, без обычного «привет». — Мне только что позвонили из совета директоров. Твоего дурацкого фанатизма хватило на то, чтобы похоронить двадцать лет моего труда! Улаживай. Или я сам найду способ уладить это. Без тебя.

Он бросил трубку. Не попрощался. Окончательно понимаю — я не просто проиграла битву. Я стала изгоем. Паршивой овцой, которую отсекли от стада, чтобы не заразила остальных. Дочь, одним махом разрушившая империю, строившуюся десятилетиями.