Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 37 – Галина Колоскова

— Потому, что мы пропустили слишком много, Денис. Не видели, как ты родился. Как сделал первый шаг. Не слышали первые слова.

— Мама рассказывает иногда, — серьёзно говорит Денис. — Как я родился и всё остальное. Я не маленький, тоже помню. Ей было трудно.

После этих слов Виктор Петрович сжимает кулаки.

— Мы знаем, Алёна. Наша вина неизмерима.

Он говорит, и каждое слово для него — пытка. Могущественный мужчина, чьё слово решало судьбы известных бизнесменов, сейчас сломлен. Он признаёт не ошибку. Он признаётся в предательстве.

— Мы просим прощения, — тихо подхватывает Лидия, держа в изящной дрожащей руке салфетку Дениса. — Просим дать нам шанс стать полноценными бабушкой и дедушкой. Позвольте общаться с внуком хоть изредка.

Отвожу взгляд. Вторжение начинается с небольших просьб, а дальше? Денис был всегда только моим, теперь его любовь делится на меня и отца. Понимаю, что это ревность, но ничего не могу поделать с собой.

Наступает неловкая пауза. За соседними столиками смеются, непринуждённо болтают, а мы сидим с умными лицами, словно на переговорах. И молчим.

Олег берёт инициативу на себя. Начинает рассказывать о школе. Денис, успокоившись, поддерживает разговор. С энтузиазмом описывает робота, которого они собирают с отцом.

Лидия Васильевна не сводит с внука глаз. Слушает, затаив дыхание, ловит каждое слово. Виктор Петрович задаёт точные вопросы о механике, и лицо его постепенно светлеет от гордости.

— Не боишься, что он там, с этими шестерёнками, пальцы прищемит? — неожиданно спрашивает Лидия, обращаясь ко мне.

Вздрагиваю от неожиданности. Даже заикаюсь.

— Нет… он… он очень аккуратный.

— Олег в его годы молотком палец себе отбил, — с лёгкой усмешкой поддерживает Виктор Петрович. — Весь чердак перекопал в поисках сокровищ. А этот уже схемы читает. Другое поколение.

В его голосе уважение.

Денис внимательно смотрит на новых родственников. Умный детский мозг обрабатывает информацию.

— А вы будете приходить ко мне на дни рождения? — вдруг спрашивает он. — Мама всегда печёт торт, но мы едим его вдвоём.

От этого простого вопроса Лидия Васильевна закрывает лицо руками и беззвучно рыдает. Её плечи трясутся.

— Будем, — хрипит Виктор Петрович, серые глаза увлажняются. Он смотрит на меня, и в его взгляде — мольба. — Если мама разрешит. Мы будем приходить. И привозить самые большие подарки. И есть торт втроём. Вчетвером.

Олег молча кладёт руку поверх моей. Его ладонь тёплая, крепкая. Я смотрю на этих двух сломленных горем людей, которые наконец-то увидели правду. Смотрю на сына, своим «здравствуйте» проломившим стену, что выстраивалась годами. И чувствую, как камень в душе начинает понемногу крошиться.

Приносят заказ. Денис, освоившись, вовсю уплетает кусок яблочного пирога, который заказывает ему бабушка.

— Вкусно? — спрашивает она, смотря на него с обожанием.

— Очень! — он облизывает пальцы. — А вы можете испечь такой же?

— Ещё лучше, — обещает Лидия Васильевна, и её глаза наполняются слезами. Она поворачивается ко мне, смахивает их кончиками пальцев. — Извините. Это я… от счастья.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаете, — тихо говорит Лидия. — Вы не можете понять, каково это — осознать, что у тебя есть внук, и ты пропустил семь лет его жизни. Никогда не прощу себе этого