Книга Тамбовский волк, страница 95 – Виктория Рогозина

Он ничего не сказал. Ни слова. Лишь медленно развернулся и пошёл прочь, его шаги звучали гулко в коридоре. Кажется, даже воздух дрожал от напряжения.

Череп тяжело выдохнул, словно пытался выпустить злость сквозь грудную клетку. Провёл ладонью по лицу и кивнул:

— Пойдём домой. Там всё обсудим. По-человечески.

Полина стояла, как будто замороженная. Потом вздрогнула, зажмурилась — и по щекам, одна за другой, покатились крупные, горячие слёзы. Она всхлипнула, кутаясь в тёмную не слишком тёплую толстовку, будто та могла защитить от всего, что происходило.

— Регину... — прошептала она. — Нужно найти Регину…

Череп прикусил губу. Он был не из тех, кто легко терял голову, но сейчас ощутил беспомощность. Слёзы всегда ставили его в тупик. Хотелось сказать что-то правильное — но правильных слов не было. Только кивнул:

— Да. Надо. Мы её найдём. Пошли.

— Ты иди… я… догоню.

Полина медленно брела вдоль бетонного забора воинской части, цепляясь взглядом за редкие уличные фонари, что расплывались в глазах будто сквозь воду. Воздух резал горло при каждом вдохе, будто его протаскивали через щетку из колючей проволоки. В груди всё громче и тяжелее поднимался кашель — хриплый, надсадный, и каждый новый приступ будто выдирал из неё кусок дыхания, оставляя внутри пустоту. Лоб пылал, будто под ним кто-то растопил печку, и каждый шаг отдавался раскатами в висках. Но даже всё это — жара, озноб, слабость — теряло значение перед тем, как рвались наружу слёзы.

Девушка не пыталась их остановить. Они катились по щекам, как горячие капли дождя, и, падая на ворот толстовки, оставляли тёмные пятна. Макар... Он поверил. Поверил Артему, а не ей.

Он усомнился. От этой мысли закололо под рёбрами. Горло сжалось, будто кто-то сжал его ладонью. Всё остальное — то, как горело тело, как пульсировала кожа, — всё было неважно. Главное — он не поверил. Он не стал слушать. Он отвернулся.

Шаги сливались в однообразный гул, как будто она плыла, а не шла. Асфальт под ногами был зыбким, будто подтаявший лёд. Всё внутри неё кричало — от жара, от страха, от боли. Но главное — от вины.

Регина.

Если бы не она… если бы Полина не затащила подругу в ту игру с Артёмом, в этот странный, грязный, чужой профком... Если бы тогда, в тот день, она выбрала сказать Макару правду… Если бы не попыталась всё решить по-своему…

Если бы…

Полина споткнулась. Камень под ногой сбил её с равновесия, и она едва не упала. Подняла голову — перед ней раскинулась набережная. Река, чёрная, как чернила, мерцала вдалеке под дрожащими огоньками фонарей. По воде бежали рябью жёлтые отблески, размытые, будто растертые пальцем на картине.

Она замерла. Сделала пару шагов вперёд и обхватила себя за плечи — не от холода, от безысходности. Губы дрожали. Веки опухли. Из груди вырвался очередной кашель, долгий, свистящий, и Полина опустилась на лавку, потому что ноги больше не держали.

Дыхание сбилось. Казалось, ещё чуть-чуть — и сердце просто остановится.

И тут — вибрация. Глухая, как удар в грудь. Полина дернулась, вытащила смартфон. Руки дрожали, пальцы не слушались. На экране — входящий. Регина. Имя плыло, как в тумане. Мир сжался в одну точку. Полина прижала телефон к уху.

— Алло?.. — голос сорвался, пропал, лишь хрип.

— Поля?.. — донеслось в трубке. Голос подруги — тихий, испуганный, живой. — Это я... Прости… я... я заблудилась...