Книга Тамбовский волк, страница 78 – Виктория Рогозина

Полина проснулась рано, ещё до будильника. Комната была наполнена предрассветной тишиной, разбавленной редкими звуками из соседнего блока — кто-то шаркал тапочками по коридору, кто-то тихо закашлялся за стеной. Тело приятно ныло после вчерашнего вечера — столько смеха, столько тепла, столько… настоящего.

Она на цыпочках выбралась из-под одеяла, накинула кофту и выскользнула в коридор. Умывалка была прохладной, и вода бодро обожгла лицо, прогоняя остатки сна. Полина посмотрела на себя в зеркало — немного растрёпана, с чуть припухшими глазами, но с тёплой улыбкой на губах. Она почистила зубы, уложила волосы в небрежный, но симпатичный хвост, и вернулась в комнату переодеваться.

Выбрала джинсы, свитер цвета бежевого печенья и свой любимый рюкзак, в котором всегда лежала ручка с подсохшими чернилами и билетик из кино, который Регина специально сохранила себе на память.

На улице было прохладно, но светло — октябрь, кажется, решил порадовать последних романтиков в городе. Утренняя прохлада щипала щёки, и небо было таким чистым, что Полина даже остановилась на секунду, подняв голову и задержав дыхание.

У ворот кампуса её окликнул знакомый голос:

— Полина! Привет!

Это был Денис — её одногруппник, высокий, всегда с чуть насмешливым прищуром и запахом мятной жвачки. Он шагал быстро, как обычно, но, заметив её, сбавил темп.

— Привет, — улыбнулась Полина. — Ты на французский?

— Куда ж ещё. Кстати, слышала что Марья Сергеевна обещала, что сегодня будет раздавать обратно контрольную и разбирать ошибки. Думаю, сегодня — великий день позора.

— Не факт, — сказала она. — Вдруг ты всех удивишь?

— Только если падением с парты. Хотя... если ты рядом, может, день и не такой уж плохой.

Полина усмехнулась, покачала головой. Вместе они свернули за угол и пошли по аллее, усеянной золотыми и оранжевыми листьями. Под ногами хрустела осень, над головой щебетали воробьи, и всё казалось простым, легким, настоящим.

И главное — впереди был ещё целый день.

Аудитория была наполнена солнечным светом, который падал длинными полосами через высокие окна. Воздух пах мелом, бумагой и чем-то терпко-осенним, как будто ветер с улицы пронёс с собой аромат увядающих листьев и чернил.

На кафедру вошла Нинель Эдуардовна — высокая, стройная, с аккуратной причёской и характерным шелестом длинной юбки. Она двигалась так, будто сцена и прожектор — её естественная среда. В её манерах было что-то театральное, возвышенное, как будто каждый жест и слово происходили в постановке, а не на обычной лекции.

— Mes amis, — протянула она, прикладывая ладони к груди, будто обращалась к залу оперы. — Сегодня мы с вами будем говорить о чувствах. La passion! L’amour! Le regret… Et bien sûr — la langue française!

Некоторые из студентов улыбнулись, кто-то быстро опустил глаза — Нинель Эдуардовна была слишком живая для восьми утра. Но именно это и делало её любимицей курса: каждая её пара была будто спектакль.

Полина сидела на третьем ряду у окна. Рядом с ней — Денис, подперев рукой щеку, он беззастенчиво разглядывал преподавательницу с лёгкой ухмылкой.

— Она точно раньше актрисой была, — прошептал он Полине. — Или в прошлом воплощении — Жорж Санд.

Полина чуть сдержанно хихикнула, прикрыв рот рукой. Тем временем, с противоположного ряда, её сверлили взглядом. Надя. Та самая Надя, с идеальным макияжем, хвостом как у спортсменки и вечно недовольным прищуром. Она сидела ровно, как струна, и смотрела на Полину так, будто та заняла её место, испортила ей день и, возможно, даже семестр.