Книга Тамбовский волк, страница 77 – Виктория Рогозина

— А давайте теперь «Угадай, кто я?» — предложила Регина, хлопнув в ладоши. — Ну, чтобы совсем как в кино. Надо заклеить себе на лоб бумажкой с именем или персонажем, и угадывать, кто ты, задавая вопросы. Да или нет.

— Гениально, — сказал Череп, вытаскивая из рюкзака маленький блок с липкими листочками и ручку. — Удивительно, как ты всё усложняешь и одновременно упрощаешь.

— Это талант, — кокетливо парировала Регина.

Макар принес из угла комнаты маленькое зеркальце — чтобы все могли приклеить бумажки, не видя, что на них написано. Полина порылась в ящике и нашла скрепки, чтобы закреплять бумажки, не повредив лоб. Каждый написал имя или персонажа и передал бумажку по кругу, а потом сдержанно и с хихиканьем прикрепил себе на лоб.

Регина начала первая. Она сидела с идеально прямой спиной, будто сдаёт экзамен.

— Я мужчина?

— Да, — хором ответили Макар и Череп.

— Я живу в наше время?

— Ну-у... — протянула Полина. — Не совсем. Ты скорее... вне времени.

Регина наморщила лоб.

— Я персонаж?

— Да, — кивнул Макар. — Знаменитый.

— Я супергерой?

— Близко! — засмеялся Череп.

После пары вопросов Регина догадалась: она была Шерлоком Холмсом. Подскочила на месте и, взвизгнув от радости, хлопнула в ладоши.

Следующим был Макар. Он был спокоен, почти ленив, но глаза его светились вниманием и интересом. Он прикоснулся пальцами к бумажке на лбу.

— Я мужчина?

— Да, — ответила Регина.

— Реальный?

— Да, — подтвердила Полина, но с хитрой улыбкой.

— Я живу сейчас?

— Уже нет, — сказал Череп. — Но ты жив в памяти человечества. И довольно громко.

Макар сдвинул брови.

— Я из мира искусства?

— Скорее науки, — подсказала Полина.

Макар задумался, потом вдруг щёлкнул пальцами:

— Эйнштейн?

Хором раздалось:

— Да!

Череп оказался третьим. Его бумажка, прилепленная криво и почти падающая на нос, уже выглядела забавно.

— Я мужчина?

— Женщина, — тут же ответила Регина, весело прищурившись.

— Я... привлекательная?

— Очень, — с усмешкой добавила Полина.

— Я... выдуманная?

— Более чем.

— Кошмар... я принцесса?

— Почти, — Макар пытался не смеяться. — Но с характером.

После еще пары вопросов Череп откинулся на подушку:

— Я что, Джинни Уизли?

— Близко, но нет! — рассмеялась Полина. — Ты Гермиона!

— Великолепно, — буркнул Череп. — Моя внутренняя девочка в восторге. Но я это осуждаю, ибо все должно быть скрепно.

Настал черёд Полины. Она сдержанно прикоснулась к бумажке на лбу, чуть смутившись.

— Я мужчина?

— Нет, — ответил Макар мягко.

— Я реальный человек?

— Да, — сказал Череп. — Очень даже.

— Из России?

— Нет, — покачала головой Регина.

— Я актриса?

— Нет, — сказал Макар. — Ты... больше, чем профессия.

Вопросы продолжались, и в какой-то момент глаза Полины расширились.

— Я... Мать Тереза?

— Да! — кивнули все трое.

В комнате повисла тёплая тишина, когда они смотрели друг на друга и улыбались. Игра сблизила их, как будто ненадолго стёрлись границы — кто чей друг, кто кому что чувствует, кто кем был до этой ночи. Были только они четверо, чай, уют и свет лампы.

— Знаете, — сказала Регина, подтягивая колени к подбородку, — иногда кажется, что такие вечера случаются раз в жизни.

— Или дважды, если повезёт, — добавил Череп, глядя на неё пристально, но мягко.

Макар молча посмотрел на Полину. Она ответила взглядом — ясным, тихим. И в этой тишине не нужно было слов.