Книга Тамбовский волк, страница 61 – Виктория Рогозина

— Ну, хоть не безразлично...

Сентябрь пролетел незаметно — растворился в запахах первых осенних дождей, в шорохе учебников, в сдержанном волнении начала нового этапа. Утренние туманы, подрагивающие над асфальтом, сменились ярким, но уже не таким жгучим солнцем октября. Осень окончательно вступила в свои права, но делала это мягко, почти ласково — как хозяйка, вернувшаяся в дом и бережно касающаяся знакомых вещей.

Октябрь выдался тёплым, по-настоящему золотым. Город сиял под лучами солнца: деревья вдоль улиц пылали рыжим и янтарным, листья тихо кружились, падая на асфальт, будто кто-то сверху медленно ронял перья. В воздухе витала лёгкая дымка — запах костров, пряных пирогов и поздних яблок.

Полина с Региной неторопливо шли между рядами Губернского рынка, прищуриваясь от солнечных бликов, пробегающих по разноцветным навесам. Торговцы приветливо зазывали, протягивали ломтики груш и дольки переспелых слив.

— Попробуйте, девчата, с виноградников под Самарой! — кричал пожилой мужчина с аккуратной бородкой, выкладывая тёмные грозди на холщовую ткань.

Регина взяла одну ягодку, распробовала, и с довольным видом кивнула Полине:

— Берём. Он как мёд.

Полина улыбнулась. Она тоже чувствовала в груди что-то светлое, спокойное — словно на миг вся суета отступила. Они выбирали яблоки и морковь, томаты и тыкву, обсуждали, что приготовить в выходные. Всё казалось простым и тёплым, как само это утро.

— Смотри, какие гранаты... — сказала Регина и наклонилась к ящику, а за спиной у неё на миг вспыхнул луч солнца, зацепившись за кленовые листья.

Полина вдохнула осенний воздух, насыщенный запахами свежести, пряных трав и чуть прелых листьев. Ей казалось, что она впервые за долгое время просто живёт — не убегает, не оглядывается, не прячется.

— Хорошо, что мы сюда выбрались, — негромко сказала она.

— А ты сомневалась? — рассмеялась Регина и подмигнула. — Иногда осень лечит лучше, чем психолог.

Полина только улыбнулась в ответ. Да, может быть. Сегодня — точно. Девушка вздохнула, придерживая сумку, в которую едва влезли купленные овощи.

— Опять придется стенгазету для профкома делать... — с легким унынием пробормотала она, глядя на кривую дорогу, залитую золотыми листьями.

Регина, идущая чуть впереди, обернулась и весело улыбнулась:

— Кстати, Артем снова позвал меня гулять!

Полина повернула к ней голову и кивнула, хотя внутри что-то болезненно сжалось. Она уже не удивлялась — эти «прогулки» стали регулярными, почти как ритуал. Только ритуал этот был полон яда.

Иногда Регина возвращалась с сияющими глазами, возбуждённо шептала, что Артем рассказывал ей про детство, смеялся над её шутками, даже подал руку на лестнице. В такие вечера Регина не замолкала ни на секунду, и голос её дрожал от счастья. А иногда она приходила как пустая оболочка — вялая, потухшая. Говорила, что он всё время смотрел в сторону, был холоден, или упоминал Полину слишком часто и слишком многозначительно.

Полина знала: настроение Регины зависело от одной переменной — от того, как у Артема прошла встреча с ней, Полиной. Дал ли он себе шанс на воображаемую возможность. Заглядывал ли ей в глаза дольше, чем положено. Спросил ли, свободна ли она вечером.

Это были отношения, в которых Регина топила себя сама — с открытыми глазами, с растопыренными ладонями, будто хотела захватить больше. И каждый раз тонула глубже.