Книга Тамбовский волк, страница 53 – Виктория Рогозина

Когда они вошли в зал, мягкий полумрак, ряды кресел и поднимающаяся сцена сразу будто вынули Полину из её уставшей, замученной головы и вложили в ладони момент — тёплый, тихий и настоящий.

Музыка началась сразу, без слов. И всё остальное исчезло.

Полина сидела, словно отрешённая. Каждая нота, каждый аккорд не просто звучал — проходил сквозь неё, как будто в её теле были невидимые струны, которые кто-то бережно трогал. Её душевный хаос вдруг перестал кричать. Её мысли притихли, сложились, как сложные оригами в простую форму — неважно, зачем и почему.

Всё, что было снаружи — Макар, Артём, Денис… этот чёртов волк, ссоры, жар, обиды — ушло. Осталась только музыка. И она позволила себе в ней раствориться.

Полина никогда не была поклонницей классической музыки. Её плейлист был наполнен привычными голосами: немного поп-рока, старые баллады, что-то из инди — то, под что можно было мыть посуду или засыпать в наушниках. А тут — сцена, зал, человек за роялем и только музыка. Без слов. Без объяснений. Но почему-то именно сегодня всё казалось особенным, будто кто-то незаметно настроил её внутренний мир на новую волну.

Она украдкой взглянула на Черепа. Он сидел рядом — чуть в стороне, с прямой спиной, немного подался вперёд, как будто хотел быть ближе к звукам, не к ней. На лице играла спокойная, еле заметная улыбка, словно он радовался не только музыке, но и тому, что Полина оказалась здесь, рядом, и просто... сидит, слушает, дышит. И ни словом, ни жестом не нарушал этот хрупкий, почти сакральный покой.

Полина поймала себя на том, что благодарна ему. За то, что он не спрашивает, что случилось. За то, что не выспрашивает о Макаре, не лезет в душу с советами. За то, что не хватает за руку, не смотрит испытующе, как будто угадывая, что за боль прячется под её тихой маской. Он просто рядом. И этого, пожалуй, было достаточно.

Это молчание, ранее тягостное и тяжёлое, вдруг стало чем-то тёплым, принимающим. Словно он понимал её состояние и не требовал ничего, кроме присутствия.

Полина снова посмотрела на сцену. Пальцы пианиста бегали по клавишам, создавая нечто слишком живое, чтобы быть просто звуками. У неё сжалось сердце — не от боли, не от обиды. От очищения.

Она тихо вдохнула. Ей вдруг стало легче. Не полностью, но достаточно, чтобы не утонуть в себе.

Компания готов шла чуть впереди, сверкая в свете фонарей металлическими пряжками, черными плащами и темными акцентами макияжа. Они вполголоса спорили о последнем альбоме какой-то готик-метал-индастриал группы, упоминая длинные названия треков, тяжёлые риффы и атмосферу апокалипсиса. Их речь перемежалась смехом и броскими фразами вроде «этот бас просто разрывает», «а клавиши будто из другого мира».

Полина с Черепом шли чуть позади. Шаги Стаса были размеренными и тяжёлыми, словно он всегда точно знал, куда идёт и почему. Полине же приходилось чуть ли не семенить рядом, чтобы не отставать. Но она не жаловалась. Было даже забавно — идти рядом с таким великаном, как будто рядом шёл ленивый хищник, а рядом — его неуловимая тень.

— Спасибо, — сказала она с лёгкой улыбкой, глядя вперёд, чтобы не споткнуться на потрескавшейся плитке. — За то, что вытащил меня на концерт.

Стас слегка повернул голову, скользнул по ней внимательным взглядом и усмехнулся.