Книга Хулиганка для ботаника, страница 48 – Виктория Рогозина

— Как это что? — проговорил он с фальшивой обидой. — На родительский день приехал. Меня пригласили, вот я и пришёл. Дочку свою навестить! А она неблагодарная, как была... так и осталась!

Он шагнул ближе, размахивая руками. Алиса не отступала.

— Пошли вон, — холодно сказала она, голос глухой, словно из-под земли.

В следующее мгновение мужчина сорвался. Замахнулся. Быстро, размашисто, словно много раз делал это прежде.

Но Алиса была быстрее.

Одним отработанным движением она перехватила его руку, вывела из равновесия, и, не давая ни секунды опомниться, резко оттолкнула — мужчина покачнулся и с грохотом полетел вниз по лестнице.

Гул стоял в коридоре, как на стадионе перед началом матча. Кто-то ахнул. Кто-то замер. А Алиса стояла ровно, как будто это было частью плана.

Он застонал внизу, поднимаясь медленно, ругаясь, но, по сути, не пострадал — слишком невменяем, чтобы успеть испугаться, слишком неуклюж, чтобы что-то повредить.

Женщина кинулась к нему, причитая глухо:

— Господи, Лёша, ты как? Живой? Ну что ты опять... мы же хотели как лучше...

— Не появляйтесь в моей жизни больше, — произнесла Алиса, глядя сверху вниз. Голос был ровным, почти бесцветным. Как у человека, которому больше не больно — потому что там, внутри, уже всё выжжено.

В этот самый момент снизу на лестничной площадке возник Алексей Иннокентьевич, окружённый двумя преподавателями. Он поднимал голову, словно услышав шум, и остановился, окинув происходящее удивлённым взглядом.

— Что тут происходит? — его голос был ровным, но с едва уловимой ноткой беспокойства.

Отец Алисы не растерялся. Он мгновенно принял вид несчастного, обиженного человека, который прибыл к дочери с добрыми намерениями, а вместо благодарности получил...несправедливость.

— Вот, посмотрите! — начал он, размахивая руками и театрально хватаясь за бок. — Это вот так вы тут учите детей?! Она меня, отца родного, с лестницы сбросила! Да ей не место тут! Вы бы проверили, кого вообще берёте! Она же... неуправляемая! Недостойна тут учиться!

Алиса вздрогнула. Словно каждая фальшивая интонация этого человека превращалась в пощёчину, от которой невозможно уклониться. В груди болезненно сжалось.

Глаза преподавателей метались от него к ней, вглядываясь в лица, в реакцию, будто пытаясь что-то уловить между строк.

Но Алиса не стала ничего объяснять. Не оправдываться. Не доказывать.

Просто развернулась на пятках и пошла прочь, не говоря ни слова. Голову держала прямо, шаг — твёрдый, но в этом было что-то отступающее. Отрезающее.

Матвей стоял немного позади и наблюдал за этой сценой с выражением крайнего раздражения. Когда мужчина внизу начал повторять что-то насчёт «воспитания» и «наказания», он медленно закатил глаза.

«Хулиганка,» — мысленно отметил он, но в этом определении, вопреки тону, прозвучала не насмешка, а... уважение. И что-то похожее на тревогу.

Холодный воздух резал кожу, но Алиса его не чувствовала. На уличной спортивной площадке, почти опустевшей к вечеру, она стояла перед тренировочной грушей, вцепившись в перчатки, будто хотела разорвать их на части. Сердце стучало в висках, в груди — колотилась пустота.

С глухим звуком кулак врезался в резину. Потом ещё один. И ещё. С каждым ударом Алиса пыталась выбить из себя не злость — нет, злость она берегла — а то ощущение, что всё снова рушится. Что всё, чего она добивалась с таким трудом, снова уходит из-под ног, как тонкий лёд весной.