Книга Хулиганка для ботаника, страница 47 – Виктория Рогозина

Алиса чуть склонила голову набок, задумчиво крутя в пальцах чёрную ладью.

— А всегда тут в НеоПолисе такие стипендии большие? — спросила она, будто мимоходом, но в голосе чувствовался интерес, почти осторожный.

Матвей чуть пожал плечами, взгляд всё ещё скользил по доске.

— Если участвуешь в мероприятиях — доплачивают. Особенно за победы. Олимпиады, конкурсы, соревнования… — он сделал паузу. — За первые места прибавка солидная. Можно копить, кстати. Или домой отправлять.

Алиса молча кивнула, как будто это подтверждало что-то, что она уже знала. Или надеялась. Она снова посмотрела на доску, сдвинула коня. В комнате вновь воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим щелчком кубика-рубика в руке Матвея.

И вдруг из коридора донёсся грубый, злой мужской голос — резкий, словно удар:

— Где эта?! Орлова! Приведите мне мою дочь! Немедленно!

Алиса замерла. Пальцы стиснули фигуру, словно железный капкан. В её глазах отразился сначала ужас — настоящий, животный, почти детский. А потом... он сменился чем-то другим. Холодной, выжженной до дна ненавистью.

Матвей оторвал взгляд от доски и посмотрел на неё, недоумённо приподняв брови. Он никогда не видел её такой. Это было не похоже ни на сарказм, ни на привычную упрямую колкость. В этой тишине между криком и её лицом было что-то личное. Слишком личное.

— Алиса?.. — негромко позвал он.

Но девушка уже поднялась со скамьи. Без слов. И хотя в глазах всё ещё стояла тень страха, плечи её были прямые, а подбородок — упрямо вздёрнут.

Она шагнула к двери. Матвей не раздумывая поднялся со скамьи и пошёл следом. Что-то в выражении лица Алисы — холодном, сосредоточенном, как у бойца перед решающим раундом — не давало ему оставаться на месте.

Она шла спокойно, почти равнодушно, будто к очередному сопернику на татами. Только взгляд стал стеклянным, пустым. Не было ни злости, ни страха — одни стены. Высокие, старые, обветренные временем.

В коридоре собрались студенты, преподаватели, кто-то из родителей — но все расступались, будто чувствовали: сейчас происходит нечто важное, почти опасное.

Мужчина, стоявший у входа, выглядел… мягко говоря, неважно. Разруха в стельку — так бы сказал Валера. Рваная куртка, засаленные брюки, лицо опухшее, будто после бессонных ночей и прочих непотребств. Щетина больше смахивала на следы поросшего бетона, чем на растительность.

Завидев Алису, он радостно заорал:

— Вот она! Моя доченька! Ха! Нашёлся цветочек жизни!

Он шагнул вперёд, раздвигая толпу грязными руками. За его спиной стояла женщина — то ли мать Алисы, то ли кто-то ещё. Высокая, болезненно худая, с опущенными плечами и затуманенным взглядом. Сходства с Алисой почти не было, только какие-то едва уловимые тени в очертаниях скул. Женщина стояла чуть в стороне, не произнося ни слова, будто её здесь и не было вовсе.

Матвей остановился чуть поодаль. Он не знал всей истории, но интуитивно понял: сейчас Алиса не просто с кем-то разговаривает. Она возвращается в то, откуда давно ушла — и не хотела возвращаться вовсе.

Алиса стояла напряжённая, как натянутая струна. Пальцы сжаты в кулаки, челюсть крепко сжата. В глазах — ни страха, ни слёз. Только ледяная, выверенная решимость.

— Что вы тут делаете? — тихо, сквозь зубы произнесла она.

Мужчина удивлённо вскинул брови, будто его и впрямь поразила такая реакция.