Книга Хулиганка для ботаника, страница 128 – Виктория Рогозина

Мила несколько раз моргнула, как будто Алиса говорила с ней на другом языке. Потом медленно села ровнее и нахмурилась:

— Я... никогда не думала об этом в таком ключе. Ты уверена? Может, ты ошибаешься?

Алиса покачала головой.

— Лично слышала, как он говорил об этом Матвею. Он... он не просто влюблён. Он боится всё испортить, потому что слишком дорожит тобой.

На какое-то время в комнате повисло молчание. Мила аккуратно взяла зеркальце и начала припудривать нос, но её взгляд был задумчивым, каким-то новым — будто за ним вдруг раскрылась другая перспектива, неожиданная и важная.

Алиса искоса на неё посмотрела:

— И что ты будешь делать?

Мила подняла глаза, посмотрела на себя в зеркале и с едва заметной улыбкой сказала:

— Сделаю правильный выбор. Чего и тебе желаю.

И, щёлкнув пудреницей, уверенно встала. Улыбка на её лице больше не была только маской — в ней была уверенность.

Мила, едва переступив порог зала, влетела стремительно, как ураган, и тут же врезалась в кого-то — Матвей. Тот как раз собирался выйти, опустив взгляд и шагнув к двери, как будто надеясь ускользнуть незаметно.

— Ты куда?! А подарок?! — громко, почти с вызовом, выпалила Мила, притормозив, но не снижая эмоционального напора. Её голос разрезал общий гул и привлёк к ним множество взглядов.

Матвей чуть поморщился, внутренне сжавшись.

— Давай потом... Я не в настроении, — пробормотал он, уже делая шаг в сторону.

Но Мила прищурилась и, перехватив его за рукав, не собиралась отступать.

— Ты издеваешься? — заговорила она ещё громче, явно намеренно. — Я три часа выбирала, потом еще час упаковывала, там вообще-то офигенный подарок, который могут сделать только друзья. Или ты хочешь сказать, что друзья больше не важны, Громов?

К ним, привлекаемый происходящим, подошёл Алексей Иннокентьевич. Он уже слышал обрывки фразы и увидел лицо сына — замкнутое, хмурое.

— Не стоит обижать друзей, с которыми живёшь в одном блоке, — сказал он мягко, но с ноткой отцовского настояния.

Матвей закатил глаза, коротко вздохнул, но покорно кивнул.

— Ладно, ладно… Пошли.

Они вернулись в зал, где уже ощущалось какое-то предвкушение. Люди оборачивались, шептались. На сцене кто-то спешно устанавливал аппаратуру, мелькали провода, техника, стойки с микрофонами. Среди всей этой суеты Матвей заметил Валеру — тот суетился, отматывая кабели, подключая какой-то странный прибор, глядя на световые пульты так, будто вёл операцию на сердце.

Матвей нахмурился, подозрительно прищурившись.

— Только не говорите мне, что это какая-то презентация… — буркнул он, глядя на Милу. Та лишь многозначительно улыбнулась.

В этот момент зал внезапно погрузился в полумрак, и лучи прожекторов направились на сцену, выхватывая пустое пространство.

Наступила тишина.

И вдруг, как издалека, зазвучали первые аккорды спокойной, атмосферной мелодии. Что-то в груди у Матвея екнуло. Он затаил дыхание, глядя на сцену, где должно было случиться что-то, чего он никак не ожидал.

На сцену, шаг за шагом, словно сквозь сон, вышла Алиса. Платье — то самое, черно-серебристое, в котором она тогда так и не пришла на осенний бал. Оно мерцало в полумраке мягким светом, будто впитало в себя отблески звёзд. Высокие каблуки делали её походку чуть неуверенной, и Матвей почти был уверен — Мила одолжила ей свои туфли. Но, несмотря на это, Алиса шла прямо, с гордо поднятой головой, будто каждый шаг был вызовом собственным страхам. Девушка остановилась у микрофона. Несколько секунд — тишина.