Книга Хулиганка для ботаника, страница 125 – Виктория Рогозина

Она отвернулась, посмотрела в потолок.

— Пока не знаю. Может, и нет.

— А может — да, — усмехнулся Валера. — Громов будет рад. Он, между прочим, так на всех смотрит, будто ищет кого-то, кого не хватает.

Алиса сделала вид, что не услышала. Потому что знала — речь о ней.

Матвей лениво скользил взглядом по торжественно украшенному залу. Всё было с иголочки: хрустальные люстры, живые цветы, золотая окантовка в убранстве стен, официанты в безупречных костюмах сновали между столами, унося пустые бокалы и принося новые. В углу зала пела популярная группа — дорогая, модная, с идеальной хореографией и нарочито-праздничным репертуаром.

Пары кружились в вальсе, дорогие туфли скользили по паркету, бриллианты на шее и серьгах дам переливались в свете софитов. Вся университетская и околоакадемическая элита собралась здесь: деканы, профессора, амбициозные стартаперы, дети министров и главы крупных фондов.

Каждый из них стремился попасть в поле зрения Матвея Громова, сына того самого Громова — миллиардера, инвестора, короля технологического рынка. Кто-то вручал подарки, кто-то вёл разговоры, щедро приправленные лживыми похвалами и намёками на сотрудничество. Приятные улыбки, фальшивые комплименты — всё ради одной цели: зацепиться за нужную фамилию.

Матвей смотрел на происходящее как на театральную постановку — дорогую, затянутую, и откровенно скучную. Всё здесь было ради выгоды, ради выгоды и ради выгоды.

Стол, уставленный изысканными блюдами, не вызывал аппетита. Подарки — сверкающие, щедрые, вычурные — казались бесполезными, пустыми жестами.

Ничто из этого не грело его душу. Она, казалось, осталась где-то далеко. Где-то, где паяльник в руках, где искрит микросхема, где девчонка с розовыми волосами злится на собственную разработку, потому что у неё снова что-то пошло не так.

Он перевёл взгляд к входу. И снова не увидел того, кого так ждал.

Слова Валеры всплыли в голове неожиданно чётко, будто были произнесены только что:

«Ты видел, какая она счастливая? Как я могу это разрушить собственными руками?»

Тогда Матвей просто отмахнулся. Казалось — не о нём, не о них. Но теперь… теперь он впервые по-настоящему задумался. Если Алиса счастлива — пусть даже не с ним — разве он имеет право вмешиваться? Ломать её покой, снова затягивать в сложные, непонятные чувства, которые она, возможно, давно пытается заглушить?

В последнее время она была словно в тени. Исхудавшая, молчаливая, будто весь свет внутри неё медленно гас. И это причиняло боль. Ему. Глубокую, глупую, отчаянную.

Он почувствовал чей-то взгляд — острый, как иголка. Обернулся.

В дверях стоял Дима. Уверенный, расслабленный. Взгляд его скользил по залу в поисках... кого? Алисы?

Матвею не нужно было задавать вопрос — он и так знал ответ. Значит, она всё-таки пригласила его. Значит, они — это всё ещё они. У них отношения.

Грудь сжала болезненная тяжесть. Громов-младший машинально отошёл в сторону, туда, где было чуть меньше людей, — к барной стойке.

— Американо, — коротко бросил бармену.

Коктейль с лёгкой горечью и цитрусовым привкусом не освежал, а, наоборот, только подчёркивал внутренний привкус пустоты.

На душе скребли кошки. Большие, с когтями. И впервые за долгое время Матвею захотелось не блеска, не праздника, не словесной игры с потенциальными партнёрами. А просто — тишины. И Алису. Рядом.