Книга Наши запреты, страница 77 – Лина Мур

— Да, — кивает он. — Я узнал о нём недавно. Я понятия не имел о том, что у меня есть ещё сын. А его сестра, это та, кто не является моим ребёнком, но она опекун Энзо.

— Тогда где твоя любовница? Она бросила своих детей?

— Она умерла.

— Ох, — я цокаю и кривлюсь. — Вот тебе не везёт. Жена-психопатка отравила жизнь, любовница попрощалась интересным способом. Не умеешь ты выбирать женщин.

— Поэтому я их покупаю, — усмехается он.

— Получается, что теперь сестра Энзо хочет забрать его из больницы, после такой операции, наплевав на его состояние?

— Именно. Я уже выгнал её из своего дома, отдал распоряжение всем своим людям, чтобы они не впускали её ни в больницу, ни в мой дом. Я собрал документы, и мой адвокат сегодня подал в суд, чтобы оспорить право опеки. Ида злится на меня. Лейк, она накачала наркотиками моих сына и дочь. Она подставила мою дочь, обвинив её в умышленном причинении телесного вреда моему другу, который сейчас находится в коме. Она подставила всех. А я поверил ей. Я поверил, понимаешь? И это всё случилось из-за меня. Мне… нужна помощь.

Моё сердце сжимается от его просьбы, и я вижу в глазах Доминика настоящее отчаяние и страх, вину, стыд. Конечно, мне следовало бы попрощаться с ним, но я уже по уши погрязла в этом дерьме. Я по уши в Доминике Лопесе. Я влипла.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, киваю я. — Так что от меня нужно?

— Спасибо, я в долгу не останусь, — улыбается он.

— Но это последнее, что я для тебя сделаю, понял? И я ограничиваю время. Найди другого человека, Доминик, за пять дней. Я даю тебе пять дней. Я окажу тебе услугу, но на своих условиях. Я не дура.

— И это мне в тебе нравится, куколка. Это возбуждает. Одевайся, я отвезу тебя в больницу и по дороге всё расскажу.

— Я одета, — фыркаю, встав со стула.

Он, хмурясь, оглядывает меня.

— Мне не нравится эта порнофутболка.

— Это нормальная футболка, обычная. Прекрати капризничать. Или мы едем так, или ты уходишь насовсем.

— Ты угрожаешь мне, — улыбается он, откинувшись назад. Он закидывает руки за голову, отчего мышцы натягивают ткань его пиджака.

— А ты пытаешься соблазнить меня. Мы квиты. Ты идёшь?

— Я не пытаюсь, куколка, а соблазняю. И я не остановлюсь. Мне всё это слишком нравится.

— Тарелку поставь, — рявкаю я, взяв свою сумку с пола в коридоре. Он хмурится и опускает тарелку на место.

— Боже, Доминик, да забери ты все пироги, только прекрати делать жопку обезьяны губами, — произношу и закатываю глаза.

Теперь он снова улыбается и хватает все пироги и даже то, что не съел. Идиот.

Мы выходим из дома, огибая похоронные розы Доминика. И я вижу чёрную машину, припаркованную недалеко от дома.

— Лонни, любовь моя, мамочка раздобыла тебе семечек, — тянет Доминик.

Бросаю на него недоумённый взгляд. Он двинулся, что ли?

— Да пошёл ты на хуй, Доминик! — раздаётся злой крик слева от меня.

Я вздрагиваю, когда из-за дома выходит крупный и высокий мужчина с суровым лицом. Он одет в классический чёрный костюм и выглядит, как чёртова скала угрозы.

— Ты такой мудак, — фыркает он. — Я установил ловушки. Добрый день, мисс, дом безопасен.

— Эм… спасибо?

— Лейк, это Лонни — глава моей охраны. Лонни, любовь моя, это куколка, она спасла мне жизнь и до сих пор не отсосала. Но смотри, что она мне дала.