Книга Наши запреты, страница 208 – Лина Мур

— Всё хорошо. Мне уже лучше, — говорю я, отодвигаясь от Доминика. Я сижу на диване в фойе, ставлю стакан на стеклянный столик и делаю глубокий вдох. — Тебе не нужно было приходить. Я больше не хочу тебя видеть. Никого из твоей семьи. Я здесь закончила.

— А теперь посмотри на меня и скажи мне то же самое, глядя в глаза, — требует он.

Это легко на самом деле. Зачастую можно увидеть ложь в глазах, но если настроиться и видеть другого человека перед собой, то это легче лёгкого.

Поворачиваю голову и представляю Рубена. Я вижу его и ненавижу его до сих пор. Хотя это и убивает меня.

— Я. Не. Хочу. Тебя. Видеть. Никогда в своей жизни. Никогда. Между нами всё кончено, — чётко и сухо говорю я.

Доминик сглатывает и прикрывает глаза.

— Почему? Я хочу это обсудить. Что случилось? Панические атаки? Меня они не пугают. Моя дочь с ними живёт, и мы тоже справимся. Что?

Не хочу причинять ему боль. Я больше не могу причинять ему боль. Я уже достаточно сделала.

— Прости меня, но я не хочу, — честно отвечаю. — Не хочу. Просто хочу домой. Я хочу туда, где мне хорошо, Доминик. Мне не нужны отношения. Я собираюсь сконцентрироваться на своей жизни. Жизни только для себя. Я все эти годы жила лишь мыслями о мести. Хочу быть свободной от всего. Особенно от обязательств. Спасибо тебе за всё. Прощай, Доминик, береги себя.

Встаю и, не оглядываясь, ухожу. Любые мои слова причинили бы ему боль. Любые. Я сделала так, к чему он привык. Я бросила его. Ушла. Я снова доказала ему, что он не достоин быть любимым. Но это чёртова чушь. Я просто… боже, я не могу справиться с этим чувством стыда. Не могу.

К полудню я уже полностью собрала свои вещи, когда в номер раздаётся стук. Открываю дверь и удивлённо смотрю на Раэлию.

— Привет. Могу я войти?

— Эм… да, привет, — отхожу в сторону и пропускаю её.

— У меня задание. Папа сказал, что сегодня ты уезжаешь, а так как я не встаю раньше полудня, то ему пришлось меня разбудить, чтобы я успела поговорить с тобой. Короче, мне нужно, чтобы ты на камеру рассказала всё, что мы услышали, пока были в заложниках. Джеймса будут судить, Деклан его поймал, поэтому нам нужны доказательства его вины. Совет может счесть мои записи фальшивкой, но у нас есть ты. Я уже скачала всю информацию о твоём состоянии из больницы, Деклан так же будет нашим свидетелем. Сможешь?

— Да… да, без проблем. Мне просто нужно рассказать, что со мной случилось и то, что я слышала? — уточняю я.

— Ага.

Я киваю и сажусь в кресло, пока Раэлия достаёт камеру и садится напротив меня. Я начинаю рассказывать. Сухо. Без каких-либо эмоций. Рассказываю всё, что заметила, что услышала, и что конкретно говорил мне Рубен. Я называю имена, описываю места, где меня держали, и что было дальше.

— Достаточно? — спрашиваю я.

— Да, охуенно. Джеймсу пиздец, — улыбается Раэлия и бросает камеру в рюкзак.

— Надеюсь, что он заплатит за такое предательство, — говорю я с натянутой улыбкой.

— Ага. Ну, пока, хорошей дороги, — Раэлия направляется к двери, но потом оборачивается. Её взгляд может испугать, если бы я боялась, в принципе. Но она явно собирается сказать что-то очень жестокое мне. Я даже не удивлена. Она имеет на это право.

— Не бросай его, — выпаливает она, удерживая мой взгляд. — Не бросай отца. Я знаю, что он мудак, и прекрасно понимаю, как с ним сложно. Но… не надо так поступать с ним. Он не заслужил такого отношения от тебя. Отец был там, пока тебе делали операцию. Нервничал и места себе не находил. Он бежал со всех ног, чтобы ты не умерла у него на руках. Он… хм, влюблён в тебя. Если он этого тебе не сказал, то ты уже и так знаешь об этом. Он хотел на тебе жениться. Хотел, чтобы у него была семья. Точнее, чтобы… его любили. Не бросай папу. Ты нужна ему, и мы с Роко как-нибудь смиримся, что теперь ты тоже живёшь с нами. Энзо о тебе спрашивал. Он скучает. Не бросай его.