Книга Наши запреты, страница 129 – Лина Мур

— Боже мой, — закрываю рот ладонью от потрясения. — Вот же мудак. То есть его кто-то покрывает, и ты считаешь, что это один из таких, как ты?

— Вероятно, даже я.

— Что?

— Мы не знаем, как на самом деле зовут Рубена. Мы не знаем, как он выглядит. На него ничего нет. Он привёл тебя в Чикаго, а здесь только две семьи: моя и ирландцев. И его спасли от наказания, потому что он один из нас. Такое могут делать исключительно в семьях, у нас есть власть, и мы обычно так и поступаем, чтобы защитить своих членов. Рубен затаился на всё это время, но сейчас посчитал, что устал от этого и решил напомнить тебе о себе. Это моя теория. А то, что он может быть и в моей семье пятьдесят на пятьдесят. Нам нужно, чтобы ты описала его, всё до мельчайших подробностей, и мы составим фоторобот.

— Да, конечно, я опишу его, — киваю я. — Но… выходит, что Рубен здесь? И он никогда не отвечал за то, что натворил? Никогда не был наказан? Никогда не раскаивался?

Боль и горечь собираются в моей груди.

— Лейк, — Доминик подходит ко мне и обнимает меня. — Мне очень жаль, но я обещаю тебе, что он ответит. Мы найдём его. Он близко, и это ему следует бояться, а не тебе.

— Я не боюсь, просто… просто так разочарована, Доминик. Это нечестно. Он убил стольких невиновных людей. Мою бабушку, своего брата, Себастьяна и других. Ещё и дядя По тоже оказался среди его жертв. Это нечестно, — произношу, и слёзы злости собираются в моих глазах. — Нечестно, Доминик. Я хочу, чтобы он страдал. Хочу… чтобы ему было больно, как было больно мне. Хочу, чтобы он… он ответил за всё. Я виновата, знаю. Я поощряла его, но я… я не думала, что он станет таким безумным. Я облажалась, да?

— Нет, — Доминик поднимает моё лицо к себе и стирает слёзы, — ты не облажалась. Он психопат, понимаешь? Он психически нестабильный человек, и если бы не ты, то была бы другая. Это не важно. Вероятно, ты была даже не одна у него. Ему нравится держать тебя в страхе. Ему это всё в кайф, поэтому что бы ты ни делала, он бы всё равно так поступил. Но мы найдём его. Он появится. И тебе нельзя уезжать отсюда, если ты хочешь, чтобы я его смог засечь.

— Признай, что я легко могла бы уехать, и пусть он ищет меня. Ты говоришь это для себя, — прищуриваюсь я.

— Да, — улыбается он. — Отчасти. Но я считаю, что это верно. Доверься мне, я это всё проходил сотню раз, Лейк. Я это дерьмо вдоль и поперёк знаю. И вечером ты расскажешь о нём всё, что знаешь Лонни, а он уже будет работать с этим. Договорились?

— Хорошо. Но Роко и…

— Не беспокойся об этом. Он будет в порядке, — Доминик отпускает меня и снова причёсывает свои волосы.

— А ты? Ты будешь в порядке? — хмурюсь я.

— Поэтому я и прошу тебя приехать. До встречи, куколка, — подмигнув мне, Доминик выходит из палаты, а я сажусь на кровать.

Поверить не могу в то, что ублюдок-Рубен всё это время спокойно себе жил. Мудак. Ненавижу его. Ненавижу. И я хочу, чтобы он страдал. Хочу. Хрен ему удастся меня запугать. Я не боюсь. Из-за него я ничего не боюсь. Он сломал всю мою жизнь. Он сделал меня… пустой.

Прикладываю ладонь к животу и жмурюсь, не позволяя себе плакать. Я никогда не стану мамой, а я этого хотела. Хотела найти порядочного мужчину, хорошего, страстного и немного безумного, выйти за него замуж и родить пару детей или даже троих. Но из-за Рубена у меня никого не будет. Никогда. Он исполосовал мою жизнь ранами, но я не собираюсь сдаваться. Нет. Это даже помогло мне. Рубен теперь дал мне возможность быть с Домиником столько, сколько я хочу, и не думать о проблемах. Я буду молиться, чтоб Доминик вычислил, кто такой Рубен на самом деле, и сделал с ним много плохих вещей. Очень плохих. И я буду смотреть на его страдания. Я заставлю Рубена рыдать. Я сделаю это.