Книга Наши запреты, страница 130 – Лина Мур

Решительно встаю и привожу в порядок палату, а затем выхожу в коридор. Возвращаюсь в палату, целую в лоб заснувшего Энзо и ухожу из больницы. Я не оглядываюсь. Рубен не заставит меня жить в страхе. Пока я еду в дом, то вспоминаю, что сделал Доминик. Сообщения перестали приходить ещё тогда, когда я была заложницей. Якобы заложницей. Выходит, что уже тогда Доминик сделал переадресацию сообщений на свой номер. Я ему нравилась ещё в то время. У меня на лице появляется довольная улыбка. Теперь всё в порядке. Любая мысль о Доминике делает меня счастливой, поэтому нужно подумать, какую роль я примерю на себя сегодня, чтобы Доминик снова сошёл с ума. Он начинает быстрее соображать и включаться в игру. Ещё немного, и мы будем точно на одной волне, а это значит, мне придётся, даже через боль, уйти. Одна волна — это плохо, это уже чувства. Но пару ролей у меня ещё есть в запасе. И я очень надеюсь, что за это время Доминик наладит свои отношения с детьми. Он должен быть счастлив, насколько это возможно. Он это заслужил.

Глава 17

Доминик

Мне всегда всё приходилось контролировать, потому что без контроля вся система развалится. Я контролировал тех, кто на меня работает, и жестоко наказывал их за непослушание или предательство. То же самое я делал и со своими детьми. Мама говорила мне, что не должно быть особого отношения, так как важна дисциплина в семье. Нет, она меня никогда не била, но ругала и наказывала так же, как наказала бы за ошибку тех, кто с ней работал. Она лишала меня чего-то очень мной любимого. Хлопьев, например. Я обожал хлопья, но она целый месяц готовила мне кашу, от которой меня до сих пор тошнит. Мама меня учила быть джентльменом, садиться за стол в чистой одежде, неторопливо есть и молиться перед ужином. Хотя я в это всё до сих пор не верю, потому что не Бог дал мне то, что я имею, а моя жестокость, убийства, наказания и дисциплина. Это явно не относится к райским удовольствиям, как и похоть, и прелюбодеяния. Но я пытался… пытался изо всех сил следовать той самой дисциплине, которой меня научила мама. И вот я отпустил контроль. Это пугает. Я пустил всё на самотёк, и итог мне понравился. Я не взял на себя право решать за Энзо, а дал ему выбор, и в итоге он выбрал меня, хотя я не самый лучший отец в мире. Так, может быть, если бы я дал право выбора себе, то пришёл бы к тому, где я есть без этой боли, без страданий и осознания ненависти своей дочери ко мне? Может быть, всё же нужно разграничивать своё поведение в семье и на работе?

— Лейк Вью Лопес, идеально сочетается, тебе так не кажется?

— Ты заткнёшься или нет? — рявкаю на Лонни.

Он уже целый час ржёт, а то и больше, подкалывая меня тем, что я пригласил на семейный ужин Лейк. Я, вообще, не хотел этого делать, но у меня снова была передозировка. Эта женщина явно знает, как уложить меня на лопатки. Она опасна, и это так притягивает. Сцена с насилием безумно возбудила меня, хотя всё было добровольно. И да, я никогда не приглашаю шлюх на семейные ужины. Но Лейк… дело в том, что я не отношусь к ней, как к шлюхе. Я могу называть её сукой, но это другое, это просто в сексе, а не в жизни. Кажется, я её уважаю. И я снова хочу массаж головы. Он тоже меня возбуждает. Поэтому я уже отправил машину за Лейк и жду, когда она приедет.