Книга Наши запреты, страница 124 – Лина Мур

— Возьми, — протягиваю Доминику, сидящему в одной из свободных палат, стакан с прохладной водой. — Тебе это сейчас очень нужно.

Доминик машинально забирает стакан, делает глоток, затем ещё один.

Господи, он, и правда, находится в ужасе от перспективы, которую ему нарисовал Энзо.

— Эй, всё хорошо. Энзо просто болтал. Он очень болтливый на самом деле. И порой говорит вещи, которые приводят в ступор, — мягко произношу, пропуская потрясающие волосы Доминика сквозь пальцы.

— Он… он выберет Иду, если я не женюсь? — спрашивает Доминик и поднимает на меня потерянный взгляд.

— Нет, — улыбаюсь я. — Просто он… хм, ещё маленький, чтобы понимать, что есть некие обстоятельства выбора каждого человека. Да и он… откровенный, вот и всё. В его голове ещё нет такого количества проблем, страхов и переживаний, ран и страданий, какие есть у нас. Поэтому не бери в голову, Доминик, Энзо ещё раньше выбрал тебя, а не Иду. Ему нужен отец. Энзо очень прозорлив. И он заслуживает счастья, как и ты.

— Боже… мне дурно, — шепчет Доминик и утыкается лбом в мою грудь. — Я думал, что сдохну.

Я смеюсь и массажирую его голову уже двумя руками. Боже, моя мечта сбылась. Мне так хотелось к нему прикоснуться, просто потрогать, как больная, пощупать, ощутить его тепло.

— Тебе придётся привыкнуть к тому, что он зачастую говорит всё без фильтра. Нельзя это убивать в нём, иначе он закроется в себе. И это весело. Мне было весело, по крайней мере.

— М-м-м, продолжай, — Доминик обхватывает мою талию и притягивает к себе ближе. Я мягко провожу ногтями по коже его головы, и он издаёт стон. — Боже, как хорошо.

— Но всё прошло прекрасно, ты так не считаешь? А ты боялся. Видишь, Энзо твой сын, он хочет быть с тобой.

— Да… это так… охрененно, — шепчет Доминик.

— Ему сегодня стало очень хорошо, я с утра разговаривала с врачом, и он сообщил, что всё в порядке. Почка приживается прекрасно, самочувствие Энзо стабилизируется, и уже скоро он сможет гонять мяч и вести такой образ жизни, который подходит десятилетнему ребёнку. Ты уже подумал насчёт школы? Куда он будет ходить?

— Да-а-а-а, — тянет Доминик.

— Хорошо. А что насчёт Иды? Ты не думал, что вам с ней нужно обсудить опеку над Энзо и договориться. Кажется, что у неё… хм, она тебя ненавидит, Доминик. У неё должны быть веские причины для того, чтобы вот так гадить тебе и твоей семье. Боже, она же опустилась до убийства, это точно должно иметь очень весомые причины. Я…

— Да, блять, я сейчас кончу, — перебивает меня Доминик.

Я останавливаюсь и насильно запрокидываю его голову к себе. Глаза, потемневшие от похоти, губы приоткрыты, и он их облизывает, в глубине глаз столько блеска, словно он под кайфом.

— Ты слушаешь меня?

— Нет, — он расплывается в улыбке. — Продолжай чесать меня. Мне это нравится. Я хочу массаж.

— Я не буду…

— Продолжай, — он хватает мои запястья и обратно возвращает руки к его голове.

— Тогда слушай меня, — настаиваю я.

— Ладно.

Доминик снова утыкается лицом в моё тело, и я медленно его почёсываю, а он урчит.

— Итак, что ты думаешь насчёт разговора с Идой?

— Нет. Я её убью, — легко отвечает он, сопровождая всё тихими стонами.

— Прекрасное решение проблемы, засранец.

— Знаю, я в этом хорош.

— Это был не комплимент, а сарказм. Ты хоть с ней говорил? Так же нельзя. Невозможно моментально возненавидеть человека, который спас твоего брата. Я бы так не смогла. Да и… почему она ненавидит тебя?