Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 92 – Татьяна Никольская

— Что?

— Что если будет невыносимо тяжело… если ты не справишься… ты скажешь мне. Не будешь геройствовать в одиночку. Мы справимся. Вдвоём.

В её глазах стоят слёзы. От страха, от жалости, от любви. Во мне что-то сжимается, тает, пробивается наружу тёплой, дрожащей волной. Я не плачу. Я уже выплакала всё, что могла, в одиночестве. Но я сжимаю её руку в ответ так сильно, как только могу.

— Обещаю.

Мы сидим так минуту, две. Потом Лиза резко отводит руку, вытирает глаза и хватает телефон.

— Ладно. Хватит реветь. Работать будем. — Её голос снова становится деловым, каким я его знаю. — Сейчас залезем на сайты. Искать будем: тихий район, хороший транспорт (тебе же на работу), нормальных соседей, без лифта (на случай, если отключат). И подешевле. Твоя зарплата хорошая, но с ребёнком деньги улетать будут, как ветер.

Я смотрю, как она лихорадочно листает объявления, что-то бормоча про квадратные метры и коммуналку. И понимаю, что только что обрела не просто союзника. Я обрела полковника для своей тихой, отчаянной войны. Самую надёжную крепость в лице этой дерзкой и весёлой, сейчас испуганной, но бесконечно верной девушки.

Враг — где-то там, в мире стекла и стали, празднует свои победы. Он силён, богат, безжалостен. У него есть всё.

А у меня есть точка в темноте на снимке. И подруга, которая уже воюет за нас обоих, тыкая пальцем в экран телефона и ворча: «Боже, какие цены! Да мы в лесу пещеру найдём дешевле!»

Мир сузился до размера экрана с объявлениями. До задачи «найти убежище». И в этой простоте, в этой чудовищной конкретике, впервые за много дней я чувствую не страх, а твёрдую почву под ногами.

Мы справимся. Втроём.

Ноябрь в Москве — это не серая муть, как в октябре, и не белая стерильность января. Это грязная, холодная, тоскливая проза. Снег, выпавший неделю назад, теперь лежит по обочинам чёрными, обледенелыми бордюрами. Воздух воняет бензином и влажной шерстью прохожих в мокрых дублёнках. Именно в такое утро раздаётся звонок.

Я сижу в кабинете, пытаюсь вникнуть в отчёт по логистике стройматериалов для «Дома Актёра». Цифры пляшут перед глазами, не складываясь в картину. Внутри всё ещё та же пустота, но уже не острая, а притупленная, привычная. Как ноющая боль в давно сломанной кости, к которой ты уже научился приспосабливаться.

Вибрирует не рабочий, а личный телефон. На экране — имя: Дениз.

Что-то ёкает в груди. Не ожидание. Скорее — раздражение, смешанное с усталой нежностью. Сестра — единственный мост в тот мир, который я сам сжёг. И каждый раз, когда она звонит, я чувствую себя одновременно виноватым и благодарным.

— Алло, сестрёнка.

— Демир! Привет! — её голос звенит, как стеклянный колокольчик, слишком ярко для этого ноябрьского утра. За ним слышен далёкий гул — может, ветер с Босфора, может, шум офиса в Стамбуле. — Ты не занят? Не помешаю?

— Нет, не занят. Что случилось? — я стараюсь, чтобы в голосе не прозвучало усталое «опять что-то».

— Случилось то, о чём мы говорили! Пилотный запуск «Demir Next» в Анталье! Папа дал добро на тестовый период. Три месяца. Это же победа!

«Demir Next». Её проект. Молодёжные хостелы с культурным уклоном. То, во что отец никогда бы не вложил лиру, если бы не её бесконечный энтузиазм и мои, как теперь выясняется, последние рекомендации в качестве сына и наследника. Ирония в том, что проект, который я когда-то продвигал, теперь стартует без меня. А я здесь, в этом кабинете, с другим проектом, и должен радоваться за неё.