Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 54 – Татьяна Никольская

Энтузиазм, острый и почти болезненный, начинает пробиваться сквозь пелену обиды. Страх никуда не делся — он сжался в тугой холодный комок где-то под рёбрами. Но теперь рядом с ним живёт азарт. Азарт первооткрывателя, идущего навстречу шторму.

Я подхожу к столу, к своим бумагам. Откладываю текущие расчёты для Дениз. Достаю чистый лист.

«Презентация концепции адаптации туристического продукта для русскоязычной молодёжной аудитории (на примере проекта «Demir Next»)».

Я пишу заголовок и подчёркиваю его. Дважды.

Начинается самая важная подготовка в моей жизни. К самому важному выступлению. И к самой опасной игре.

Я еду в Стамбул. Сердце империи. И пусть его султан готовится. Мышь, которую он загнал в угол, собирается дать бой. Не когтями и не зубами. Умом. И волей.

И для начала — она собирается блистать.

Частный самолёт — это не роскошь. Это продолжение офиса. Или, в данном случае, театра военных действий. Или цирковой арены, где я — и дрессировщик, и один из хищников.

Я сижу у окна, делая вид, что изучаю документы. Напротив, через проход, Дениз уткнулась в планшет, что-то лихорадочно дописывая к своему отчёту. Она волнуется. И это хорошо. Волнение мобилизует её, заставляет быть острой, собранной.

А в двух метрах от меня, у другого иллюминатора, сидит Катя.

Она не смотрит в окно на проплывающие внизу облака. Она смотрит в толстую папку с распечатками, её губы беззвучно шевелятся, повторяя тезисы. Она целиком погружена в подготовку, отгородившись от остального мира невидимой, но прочной стеной. На ней простое платье, в котором она была на ужине — синее, без изысков. Я велел Альберту купить ей что-то «подходящее», но не передавать до Стамбула. Пусть отец увидит её сначала вот такой. Настоящей. Неприукрашенной.

Каждые несколько минут её взгляд непроизвольно скользит по салону, по кожаным креслам, по стюарду, предлагающему напитки. В её глазах — не восторг провинциалки. Скорее, холодная оценка. «Так вот как живут хозяева мира. Интересно». Она впитывает детали, как губка, но не позволяет им себя впечатлить. Её гордость — лучшая броня.

И с каждым километром, приближающим нас к Стамбулу, моя собственная броня дает трещины. В ушах назойливо звучит детское имя — Демир. Здесь, в этом воздушном пространстве между Россией и Турцией, я снова чувствую себя тем мальчиком. Тем, кого разрывают на части. Кого на каникулах называют Демиром, сыном Кая, и ждут от него одного, а в школе в Москве — Дамиром, сыном русской матери, и требуют совершенно другого. Вечный мост. Вечно чужой.

Самолёт касается полосы аэропорта Ататюрк. Знакомый толчок, рёв реверса. Мы приземлились. Не в аэропорту для частных рейсов, куда я обычно прилетаю один, а на главный терминал. У выхода для VIP нас уже ждут.

Два чёрных «шестисотых» Мерседеса. Возле одного — водитель и Альберт, прилетевший днём раньше для подготовки. Возле другого — пожилой, грузный мужчина в безупречном костюме. Хассан. Личный водитель и… смотрящий отца. Старая гвардия. Он встречает только по особому указанию Кая.

— Демир-бей, — произносит Хассан, почтительно склоняя голову, но его взгляд тяжёлым грузом скользит по Дениз, а затем задерживается на Кате. Оценивающе. Без интереса, просто как на новый багаж, который нужно учесть. — Хош гелдиниз. Добро пожаловать. Машина готова.