Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 42 – Татьяна Никольская

И тут это раздражение внутри меня удваивается, обретая чёткую форму. Нет. Это не входит в мои планы. Дениз не должна смотреть так на такого, как Максим. Вольного, непредсказуемого, живущего в автобусе и гостиничных номерах. Он — не её мир. Он — искра, которая может спалить всё.

Ужин продолжается. Катя, почувствовав, что не является центром моего внимания (потому что сейчас мое внимание приковано к Дениз и Максиму), немного расслабляется. Она даже вступает в разговор о туризме, о восприятии России здесь, в Турции. Она говорит умно, чётко. Максим слушает её, подперев голову рукой, и кивает.

— Здорово мыслишь, землячка, — говорит он. — У Рудина, выходит, не только красивые стажёрки, но и умные.

Его слова — как лёгкая пощёчина. «Красивые стажёрки». Он сводит всё к банальному. Унижает её ум, её амбиции до уровня внешности. Я вижу, как Катя слегка отстраняется, и её лицо снова становится закрытым.

— Катя не просто «стажёрка», — вдруг, резко, вступаю я в разговор. — Она разрабатывает проект для Дениз. И показывает выдающиеся результаты.

Все замолкают, смотрят на меня. Катя смотрит на меня с нескрываемым удивлением. Зачем я её защищаю? Сам не знаю. Может, просто чтобы поставить Максима на место. Чтобы напомнить всем, в чьей вотчине мы находимся. И кто здесь хозяин положения.

— О, прости, не хотел умалить, — легко отмахивается Максим, но его глаза становятся хитрыми. Он всё понял. Понял мою непрошеную ревность. И его это забавляет. — Тогда тем более почётно познакомиться, Катя.

Остаток ужина проходит в напряжённой, фальшиво-лёгкой беседе. Я наблюдаю. За Катей, которая, поймав мою защиту, теперь смотрит на меня с ещё большим подозрением. За Дениз, которая всё больше погружается в разговор с Максимом, забывая о еде. За Максимом, который уже забыл о Кате и смотрит на мою сестру так, как не должен смотреть ни один мужчина, не имеющий на неё прав.

Когда ужин заканчивается, и женщины уходят — Дениз с сияющими глазами, Катя с торопливым, облегчённым «спокойной ночи» — я остаюсь на террасе с Максимом.

Он наливает себе ещё вина, закуривает.

— Ну что, султан, — говорит он, выпуская струйку дыма. — «Интересная девочка» и правда интересная. А сестра у тебя — просто бомба. Умная бомба.

— Дениз не в твоём вкусе, Максим, — говорю я тихо, но так, чтобы каждое слово было отчеканено из льда.

Он медленно поворачивает голову ко мне, и в его глазах исчезает всякое веселье.

— Это что, предупреждение?

— Это констатация факта. Ты — проходящее увлечение. Она — моя сестра. И дочь Кая Озкана. Не делай из неё свою фанатку.

Он молчит секунду, потом усмехается, но в усмешке нет тепла.

— Понял. Ценный кадр — можно. Сестра — нельзя. Чёткие правила, как я и ожидал от тебя. Не переживай, Рудин. Я просто поболтал с красивой девушкой. — Он допивает вино и встаёт. — А насчёт твоей стажёрки… Будь осторожен. Такие, как она, не ломаются. Они… взрываются. И обжигают.

Он уходит. Я остаюсь один в темноте, на своей террасе, с видом на тёмное, бескрайнее море.

Игра усложнилась. Появилась новая переменная, которую я сам, по неосторожности, ввел в свою же игру, — Максим. И он уже успел всё расставить по своим местам: увидел моё раздражение, её страх, интерес Дениз.

Катя думает, что ужин был для неё испытанием. Она и не подозревает, что настоящее испытание только что началось. Для меня. Потому что я только что понял две вещи, которые не вписываются ни в какой план.