Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 18 – Татьяна Никольская

Контроль снова ускользает. Но на сей раз это сопровождается не яростью, а странным, острым возбуждением. Она оказалась сложнее. Намного сложнее. Она не стервятник, высматривающий добычу. Она… солдат, занявший оборону. И теперь игра, которая должна была закончиться сегодня, только начинается по-настоящему.

Я ловлю себя на том, что сжимаю в кармане тот самый брелок. Теперь я точно знаю — выкидывать его рано. Очень рано.

Всё было идеально. До самой последней миллисекунды.

Утро прошло как по маслу. Я запомнила новый десерт — павлову с маракуйей (ирония, блин!), не перепутала заказы, получила комплимент от Антона Сергеевича за то, что успокоила истеричку, требовавшую «тот самый соус, который был в Милане». Я даже почти перестала вздрагивать, когда за спиной раздавался низкий мужской голос.

И вот, мой столик. Номер три. VIP-ложа у окна. Три деловых типа в идеальных костюмах. Я смотрю на бутылку «Шато Марго», проверяю температуру, протираю салфеткой. Мозг работает как компьютер: сначала мужчине слева — он хозяин, судя по позе, потом его гостям. Никаких эмоций. Только безупречный сервис.

Подхожу. Наклоняюсь. Концентрация — на горлышке бутылки и крае хрустального бокала. Никаких взглядов на лица. Это правило номер один. Рука уверенно держит бутылку. Ещё секунда…

И вдруг — словно удар током. Не на коже. Изнутри. Чужой запах. Нет, не чужой. Тот самый. Запах, который теперь живёт в моих кошмарах — дорогой парфюм, кожа, власть. Он пробивается сквозь аромат вина и хорошей кожи кресел, и мой желудок делает сальто.

Я автоматически поднимаю взгляд — и мир рушится.

Лицо. То самое. Но оно было другим — сонным, расслабленным, с тенью улыбки в полумраке. Сейчас оно — словно вырезано из гранита. Жёсткое. Неумолимое. И глаза… Боже, эти глаза смотрят на меня не с воспоминанием, а с каким-то хищным узнаванием.

Всё внутри меня обрывается. Воздух перестаёт поступать в лёгкие. И прежде чем я успеваю хоть что-то сообразить, его рука, быстрая и точная, как удар змеи, хватает меня за запястье.

Хватка стальная, горячая. Она не причиняет боли, но парализует. Я чувствую каждый его палец. Чувствую, как под ними бешено колотится мой пульс, выдавая животный ужас. Бокал в моей другой руке звенит, позорно ударяясь о его бокал. Капля вина, как капля крови, падает на белоснежную скатерть.

«Мы знакомы?»

Его голос. Низкий, с той самой хрипотцой, которая тогда звучала как обещание, а сейчас звучит как обвинение. Как приговор.

Холодная волна паники поднимается от пяток к макушке. Но где-то из самых глубин, из-под тонной стыда и страха, пробивается инстинкт выживания. Дерзость. Злость. Как он смеет? Здесь? Сейчас? Когда у меня всё, наконец, начало получаться!

Я резко дёргаю рукой. Он не отпускает. Наши взгляды сцеплены в смертельной схватке. На секунду я вижу в его глазах не просто узнавание, а… азарт? Удовольствие от того, что поймал?

Это и есть тот самый щелчок, который включает во мне режим «лёд». Всё личное проваливается в чёрную дыру. Остаётся только функция. Официантка. С безупречными манерами.

— Извините, вы ошибаетесь, — говорю я. Мой голос. Чужой. Ровный, почти механический. Только я сама слышу в нём микроскопическую дрожь. — Ваше вино.

Я вырываю запястье. На этот раз он отпускает. Я больше не смотрю на него. Мои пальцы, к счастью, ещё слушаются. Я доливаю вино в его бокал, ставлю бутылку, делаю едва заметный кивок всем троим и разворачиваюсь. Каждый шаг от стола — подвиг. Я чувствую его взгляд у себя между лопаток. Жгучий. Прицельный.