Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 136 – Татьяна Никольская

И в моей груди, сквозь слой аналитического интереса и остаточного недоверия, пробивается что-то тёплое. Что-то давно забытое, что заставляло меня смотреть на него не как на врага, а как на… загадку. Как на силу, которую страшно и интересно подпускать близко.

Дамир

Час пролетает незаметно. Потом ещё один. Я существую в каком-то временном пузыре, где есть только песок, вода и его смех. Я уже весь в песке, он у меня в волосах, за шиворотом. Мне плевать.

Внезапно Денис зевает. Большой, детский зев. Его энергия, казавшаяся неиссякаемой, мгновенно сдувается. Он плетётся к Кате, которая сидела всё это время на полотенце в тени, и взбирается к ней на колени. Пристраивается, сосёт кулачок, и через пару минут его дыхание становится ровным и глубоким. Он спит.

Тишина снова накрывает нас, но теперь она другая. Насыщенная. Наполненная только что отзвучавшим смехом и шумом прибоя.

Я остаюсь сидеть на гальке в нескольких шагах от них. Не смею подойти ближе. Просто смотрю. На её руку, нежно обнимающую его спинку. На его ресницы, лежащие на щеках.

Мне холодно. Ветер с моря стал резче. Я беру ветровку, которую положил недалеко, когда солнце стало припекать. Встаю, стараясь не издавать ни звука, и делаю два осторожных шага.

— Можно? — тихо спрашиваю я, показывая на ветровку.

Катя кивает. Один раз. Коротко.

Я медленно, очень медленно накидываю ветровку на спящего Дениса, укрывая его плечики. Мои пальцы, огромные и неуклюжие рядом с его хрупкостью, случайно задевают её обнажённое предплечье.

Искра.

Не метафорическая. Настоящая, острая, почти болезненная вспышка тока, которая пробегает от точки касания по всему моему телу. Я вздрагиваю и отдергиваю руку, как от огня. Она тоже едва заметно дёргается.

Наши глаза встречаются. Она смотрит на меня широко открытыми, синими, как это море, глазами. В них нет страха. Есть шок. Точно такой же, как у меня.

— Прости, — выдыхаю я. Голос срывается.

Она не отвечает. Просто медленно, очень медленно кивает. Не в ответ на извинение. Как будто констатирует факт. Факт этого касания. Факт этой искры, которая, кажется, до сих пор висит в воздухе между нами.

Она опускает взгляд на Дениса, поправляет ветровку.

Я отступаю назад. Сердце колотится где-то в горле. Это был не просто жест. Это была вся наша история — страсть, боль, невыносимая близость и такая же невыносимая отдалённость — упакованная в одно мимолётное, случайное прикосновение.

Она это почувствовала. Я знаю.

Катя

Его пальцы коснулись моей кожи. Всего на долю секунды. Шершавые, тёплые от солнца.

И всё тело вздрогнуло, отозвавшись на прикосновение дикой, животной памятью. Памятью о других его прикосновениях. Грубых и нежных. Требующих и дающих. Прикосновениях, от которых плавился разум, и кричала каждая клеточка моего тела.

Я вижу, как он отшатнулся, словно обжёгся. Его глаза — тёмные, расширенные — полны того же изумлённого ужаса, что и мои. «Прости», — говорит он. Но мы оба знаем, что извиняться не за что. Это не было намеренно. Это было… неизбежно. Как закон физики.

Я киваю. Не знаю зачем. Просто чтобы что-то сделать. Чтобы разорвать этот вибрирующий, наэлектризованный взгляд.

Он отходит, садится на гальку и отворачивается к морю. Его спина напряжена, плечи подняты.

А я сижу, чувствуя, как место, которого он коснулся, пылает. Как по всему телу бегут мурашки. И где-то глубоко внутри, в самой сердцевине, которую я так тщательно запирала все эти месяцы, просыпается и потягивается что-то древнее, дикое и безумно знакомое. Желание.