Книга Белоснежка для босса, страница 83 – Алёна Амурская

Да и не хочу.

Черный внедорожник выкатывается с парковки, и я чувствую, как меня вжимает в кожаное сиденье на крутом повороте к выезду. В салоне пахнет кожей, терпким парфюмом и чем-то еще — предчувствием новой, совершенно невообразимой жизни. Я смотрю в окно на мелькающие огни города, и они кажутся мне размытыми пятнами на фоне той тьмы, что сгущается снаружи и нашептывает зловещее имя "Герман", которое теперь кажется мне каким-то дьявольски жутким.

— Андрей, послушай, — я наконец обретаю голос, вспомнив, о чем хотела спросить до того, как он спутал все мои мысли своими невероятными признаниями. — Ты говоришь о Германе так, будто он... ну не знаю, серийный маньяк какой-то. Но он же бизнесмен. Мы виделись всего несколько раз. Неужели он действительно настолько опасен? Может, ты просто... преувеличиваешь из-за вашей вражды?

Батянин бросает на меня быстрый, колючий взгляд. Его руки на руле лежат спокойно, но я вижу, как побелели костяшки пальцев.

— Преувеличиваю? — он издает короткий, сухой смешок, в котором нет ни капли веселья. — Лиза, ты его совсем не знаешь. Герман Мрачко не играет в бизнес. Он играет в жизни. Он — моя тень, искаженное отражение, которое жаждет заполнить собой всё моё пространство. Его не интересуют деньги сами по себе, его интересует то, что они дают мне. И еще больше его интересует то, что доставляет мне боль.

Он на секунду замолкает, перестраиваясь в левый ряд, и его голос становится еще тише, от чего по спине пробегает настоящий мороз.

— Герман — психопат, Лиза. Он годами выжидал, когда я допущу ошибку., и я её допустил. Позволил себе выделить тебя. Смотрел на тебя там, на парковке, в коридорах, на собраниях... Я до последнего надеялся, что всё будет в порядке, если вести себя в рамках служебных отношений, но Герман уже вычислил, что ты — единственная женщина, к которой я по-настоящему неравнодушен. И теперь ты для него не человек, а инструмент, с помощью которого он хочет меня выпотрошить. Не думаю, что он влюбился в тебя, когда прикидывался тем чудиком в луже. Скорее всего он дегустировал мою будущую потерю.

Я чувствую, как во рту пересыхает. Если всё, что говорит Батянин — правда, то я не просто влипла. Я стала эпицентром ядерного взрыва, а мой босс только что объявил себя начальником штаба по ликвидации последствий.

— Но шпионы в офисе... тот охранник Владимир... Ты же их раскрыл, — я делаю слабую попытку воззвать к логике, хотя внутри уже понимаю: с Батяниным спорить о безопасности — всё равно что учить рыбу плавать. — Разве этого недостаточно? Разве нельзя просто поставить камеры, датчики и подключить охрану? Зачем этот радикальный переезд?

— Охрану? — он резко поворачивает голову ко мне, и в свете встречных фар его шрам кажется багровым шнуром. — Тот охранник — лишь верхушка айсберга. У Германа десятки таких «глаз». Он пророс в систему, как грибница. Ты хоть понимаешь, что прямо сейчас, пока мы едем, он уже знает, что я тебя увез? Твой дом больше не крепость. Это мишень. И я не собираюсь гадать, какой кирпич в твоей стене окажется лишним.

— Но мои дети! — я всё же стараюсь уцепиться за остатки здравого смысла, хотя масштаб его опеки уже начинает меня... впечатлять. — Как это будет для них выглядеть? Мама привозит их в чужой дом среди ночи в сопровождении охраны? Они могут испугаться...