Онлайн книга «Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2»
|
Анна только и смогла выдохнуть: — Я хочу всё. И сразу надеть! Шёлк. Кружево. Фасоны — тонкие, изящные. Цены… ну можно себе позволить даже с командировочных. Смешные, после московских «Галантерей», да и не было там ничего похожего, даже по спецталонам. Они с переводчицей еле дотащили приличных размеров тюк до её номера. А сейчас, лежа на кровати в мягких, прохладных шёлковых трусах, Анна никак не могла прогнать из головы совсем иные мысли… о двух лётчиках. Нет, менять фамилию ни на Хватову, ни тем более на Хренову она не собиралась. Но… Штурман был ей симпатичен. Даже очень симпатичен. Она прогулялась с ним по набережной, даже целомудренно чмокнув на прощание… В губы — хихикнула Аня. И… и, наверное, она была бы не против продолжения отношений. Саша был ей понятен. Улыбчивый, спокойный, хороший парень, который смотрел на неё как загипнотизированный. «Можно было бы со временем вылепить вполне приличный вариант», — решила Анна. А вот его командир… Она закрыла глаза — и вдруг, совершенно неожиданно, перед внутренним взором всплыло лицо. Сильное. Уставшее. Обветренное. Анна вздохнула, вспомнив, как он рассказывал про «героических китайских лётчиков» с этими развратными именами, — она снова хихикнула — при воспоминании о которых у неё до сих пор дёргались уголки губ. Да и остальной рассказ было в пору печатать в Крокодиле. Хорошая кстати идея, заодно и там тиснуть, надо с главредом будет согласовать. Потом она представила, как её очерк напечатают на первой странице Комсомолки. И тут она вспомнила, как в конце, словно между делом, он спросил, не знает ли она, что с Надеждой Ржевской. — Ну, Надька… ну дура феерическая, — ей очень понравилось необычное слово, употреблённое лётчиком, — если упустила такого мужика. Лётчик, герой, и совсем не страшный к тому же. А разговаривает как интересно. Подумаешь, дома нет месяцами. Зарплату-то выдают регулярно, а что дома нет… так, может, и не так уж плохо… Она тогда ответила: — Ржевская? Надежда? Из спортивной редакции? Так она же уехала на Север. Я слышала, в длительную командировку. Уж не знаю, может, соревнования между белыми медведями освещать! — по изменившемуся лицу лётчика она поняла, что шутка вышла не очень удачная. Анна прикусила губу и снова вытянулась на кровати. И главное — он на неё не реагировал. Точнее, реагировал… но так, что это только сильнее подзадоривало. Словно был исключительно опытен и ему было не двадцать пять лет, Аня выяснила этот момент, а намного больше. Смотрел на неё с лёгкой улыбкой, будто видел насквозь все её женские приёмчики. Знал и позволял ей играть, наблюдая со стороны, как взрослый человек наблюдает за ребёнком, который уверенно строит «ловушку», думая, что придумал что-то новое. И от этого по спине пробежал знакомый горячий укол — смесь лёгкого стыда, азартного волнения и непрошеного уважения. В такую жару мысли почему-то становились особенно яркими. — Надо будет завтра напроситься и снова с ним пообщаться, и там уже решать, — подумала товарищ Логинова и счастливо перевернувшись на бок, уснула. Середина июля 1938 года. Аэродром около города Ханькоу. Ранним утром аэродром разорвал рёв огромного числа моторов. Советские самолёты со звёздами Гоминьдана на крыльях, выстроившись строем звеньев по эскадрильям, пошли на взлёт. Тимофей Хрюкин, улыбаясь, помахал рукой провожающим самолёты механикам. Заключительная машина несколько отличалась от своих собратьев шарообразной верхней турелью и небольшим знаком морской авиации, нарисованным под ней. |