Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 96 – Алексей Хренов

Он не стал устраивать КВН весёлых и находчивых и спросил прямо:

— Это что? Марихуана?

— Почему? Просто опий, — абсолютно спокойно ответил Краленко.

— Наркота? — вырвалось у лётчика, хотя сам он уже понимал, что слышит.

— Ну зачем вы так, товарищ! Препарат для изготовления лекарств, — хитро улыбнулся Григорий, будто говорил о семенном грузе. — И ещё — основной источник средств. Продовольствие, оружие, власть. Денег-то в этом краю нет. Народные республики сами себя не профинансируют, а коммунизм надо строить!

В этот момент подошёл ещё один китаец. Невысокий, чуть сутулый, круглолицый мужчина с высоким лбом, переходящим в широкий пробор, который в народе уже называли лысиной. По бокам торчали растрёпанные чёрные волосы, придававшие ему сходство с цирковым клоуном. Узкие глаза смеялись в прищуре, под ними темнели заметные мешки. На нём был простой тёмный ватник.

— Знакомьтесь, товарищ Мао. — произнес смеясь Краленко. — Товарищ Мао, это лётчик Лёша!

Мао прищурился, повторяя непривычное имя по слогам. Переводчик начал переводить, но видя, что Лёха понимает, остановился:

— Лэ-ша… Хм. Знаете, по-нашему это можно понять по-разному. Можно — «убивать радостно». Можно — «смеяться и убивать». А можно и совсем мирно — «радостный смех».

Он улыбнулся, блеснув глазами:

— Хорошее имя для боевого лётчика. И враги будут бояться, и свои будут смеяться.

— Да, мне говорили о таком переводе! — Лёха не мог отойти от своего открытия.

Мао произнес несколько фраз по русски с акцентом: Ленин, партия, товарищ, очень рад.

Лёха в ответ не задумываясь выдал: Водка, комсомол, селедка, перестройка! Чем привел Краленко в полную оторопь.

Китаец радостно улыбнулся, произнес — Да, да! — и снова перейдя на родной язык произнес:

— Ибу — ибу, да? Дао — муди!

— Шаг за шагом достигается цель. — перевел хмыкающему экипажу Лёха.

Из разговора выяснилось, что опием китайские коммунисты не только торговали со всем миром, но и собирали им налоги с крестьян, платили за оружие, еду и форму, а также использовали его как главную валюту своей горной страны.

Мао рассказывал об этом тоном человека, который давно привык к тому, что мораль и практичность живут в одной комнате, но пока ещё в разных углах.

— Пи…ец! Просто лютый пи…ец! — с оторопью думал Лёха, стоя у своего СБ и наблюдая, как китайцы методично, без всякой суеты, запихивают в самолёт очередные джутовые мешки в сетках.

Готовы пойти на любой беспредел ради своей идеи и ради денег, — крутилось у нашего попаданца в голове. — И что поразительно, вообще не страдают, не сомневаются, не ищут оправданий. Более того — уверены в своей правоте так, будто сами небеса подписали им мандат.

Дао — муди! Ради идеи можно посадить мир на иглу, и они будут смотреть тебе прямо в глаза, улыбаться и убеждать, что всё это во благо.

Лёха ощущал, как внутри поднимается глухая, тяжёлая злость, перемешанная с бессильным смехом. Его СБшка, боевая машина, на которой он таскал бомбы на головы франкистов и японцев, превращалась в коммунистический фургон наркоты.

— И я тут становлюсь главным наркокурьером! — в ужасе, почти с отвращением подумал он, стиснув зубы. — Ибу-ибу, да?..

Хватов с новым стрелком спокойно курили и переговаривались вполголоса. Китайцы без всякой суеты пихали свои стрёмные мешки в бомболюк, словно грузили картошку.