Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 42 – Алексей Хренов

Чтобы отогнать тяжёлые мысли, Лёха заговорил про И-16. Он рассуждал, что моторы будут расти в мощности, значит придётся удлинять фюзеляж, и незачем цепляться за идею разворота вокруг телеграфного столба. Чкалов фыркнул в ответ и горячо уверял, что не стоит уподобляться немцам и строить всё под пикирование. Между ними разгорелся спор, но добродушный, с усмешками и ехидными замечаниями.

В результате Чкалов позвал Лёху в ангар.

Ангар гудел голосами и стуком железа, пахло маслом и горячим металлом. Чкалов шёл впереди, увлечённо размахивал руками, люди стягивались к нему со всех сторон. Он остановился у И-16, стоявшего в центре ангара, махнул Лёхе рукой на самолёт и с явной гордостью в голосе произнёс:

— Вот смотри, капитан. Это не просто «ишак», а машина с новым сердцем! Мотор — М-25-Вэ. Семьсот пятьдесят лошадей! Но! С новым, двухскоростным нагнетателем. Тяга сумасшедшая! На высоту прёт, как конь на случку. Мощь! Вот места аж под четыре ШКАСа.

Лёха остановился перед машиной. На первый взгляд это был тот же И-16 с пузатым носом, коротким фюзеляжем и козырьком перед пилотом, только вместо костыля сзади теперь виднелось маленькое колёсико.

Первый шок от общения со знаменитостью прошёл, и Лёха вернулся к своему фирменному разгильдяйскому стилю.

— И чего я тут не видел! — улыбнулся он, обходя самолёт и щурясь. — Нагнетатель? Шикарно! У нас тоже стояли на французских моторах, больше семи тысяч метров высоты дали. А кабина то открытая! Как вы на высоте семи-восьми километров от потока воздуха прятаться будете? Маску из крота надевать? Уши даже в шлеме отвалятся, про пальцы и не говорю. Нам техники специально сдвижные колпаки на кабины обратно примастырили.

— ШКАСы? У Васюка, моего ведомого, испанцы столько же поставили. Ну… добивать ими самое то, патронов много. А у меня два крупнокалиберных «Гочкиса» стояли — вот ими любой бомбер на раз-два разделать можно.

— Лоб здоровенный, ясно, что пикирует и высоту набирает фигово. Значит, только и придётся на виражах от нападающих сверху уворачиваться.

Народ вокруг аж замолчал от такой непочтительности к самому Чкалову. Однако Валерий Павлович усмехнулся и похлопал Лёху по плечу.

— А вот и нет, — усмехнулся Чкалов. — С высоты да, разгонишься. А в «собачьей свалке» что делать будешь, если тебя в вираж затянут? В бою на виражах всё решается! Вот тут и понятно станет, какой самолет нужен!

Лёха, слушавшим краем уха, вдруг застыл. В дальнем углу ангара, задвинутый хламом, пылился какой-то непривычный моноплан. Металл тускло поблёскивал, фонарь кабины мутно светился в полоске света из окна.

— Это что, Як? — вырвалось у него.

— Хуяк, — хохотнул Чкалов, подошёл поближе к странному самолету и стукнул ладонью по крылу. — Не, капитан. Яковлев пока только «учебники» клепает. Его самолёты мальчишек учат, а не воюют. Для войны у нас Поликарпов. Это И-17. С Парижской выставки ещё. Как загнали сюда года полтора назад, так и стоит. Не пошла тема. Я когда то на нём летал… ну, не знаю. Вроде и ничего машина, но мне не понравилась, кабинка маленькая, вираж так себе, мощности не хватает. Спорная в общем. Двигатель — испанская «Сюиза», как на твоём СБ.

Лёха подошёл, провёл рукой по обшивке, посмотрел на двигатель, заглянул в кабину пилота. К ним подошёл пожилой механик с седыми усами, которого Чкалов уважительно поприветствовал за руку, назвав Семёнычем.