Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 40 – Алексей Хренов

Она отчаянно кивала, губы беззвучно складывались:

… Знаю, ты Хренов Лёха!

И тут, словно вырвавшись откуда-то из будущего, из глубины памяти о жизни, которой ещё не было, у Лёхи сам собой сложился жест: он соединил ладони, сложив из двух рук сердце. Надя замерла, потом её лицо озарила внезапная улыбка сквозь слёзы, и она, не раздумывая, повторила ему то же самое — неловко, но ясно.

Он бил ладонью в окно, будто мог пробить расстояние:

— Я еду в Москву! В М-А-С-К-В-У! Ты разве телеграмму не получила? Куда ты едешь? Подожди меня!

Она прижимала руки к груди, что-то быстро шептала, губы дрожали. Он прочёл её слова как «ну и козёл ты, Хренов», хотя мозг не сомневаясь тут же переформатировал это в «я хочу тебя».

Поезд дёрнулся, колёса скрипнули, вагоны начали разъезжаться. Они оба тянулись к стеклу, как утопающие друг к другу, и в последнюю секунду он ещё раз показал сердце руками, а она ответила тем же — и тут же исчезла, растворившись в дыму и грохоте рельс.

— От это я знатно пообедал! Не иначе Надька ко мне во Владивосток рванула! — наш герой застыл на диване с идиотской улыбкой.

Январь 1938 года. Штаб флота, бухта Залотой Рог, город Владивосток.

А некоторое время до этого Лёха, по сложившейся традиции, стоял по стойке «смирно» в кабинете Кузнецова. Его только что «выдрали» по полной программе — объявили выговор в присутствии особиста и комиссара. Надо сказать, перенёс он это стоически и с каменным лицом.

— Ты что, Хренов, самый умный⁈ — орал уязвлённый начтыла, чуть не брызгая слюной.

— Кто я? — Лёха включил дурака и отвечал исключительно по уставу, чётко и громко, словно на плацу.

— Ну не я же! — в запале выкладывала аргументы сторона, почуявшая себя пострадавшей. — А если каждый будет рукоприкладством заниматься⁈ Где на вас всех материальных ценностей напастись!

— Ничего не сделал, — невозмутимо отвечал Лёха, — только форму помогал рассмотреть поближе, что бы лучше исполнить волю пославшего меня начальства! Какое-такое, товарищ комиссар, рукоприкладство?

— А своих вооружённых бандитов зачем натравил? Эти идиоты кладовщиков винтовками в жопы пихали, при этом ржали на весь склад: «Шевелитесь, каменные задницы!» Теперь они там до сих пор заикаются, половина в сортир бегает, а вторая половина наотрез отказывается на отгрузку к морякам выходить!

— Какие бандиты, какие идиоты⁈ Товарищи командиры, прошу зафиксировать гнусный поклеп на доблестных краснофлотцев! Они помогали в погрузке ГСМ, а винтовки выпускать из рук устав не позволяет! Или вы хотели отправить дефицитный бензин через тайгу на радость грабителям без охраны?

Кузнецов сидел в кресле, отводил взгляд и с трудом сдерживал улыбку. Жаворонков, пользуясь моментом, аккуратно сместил акценты, так что служба тыла тоже получила знатный пистон.

В итоге дело спустили на тормозах, ведь ситуация действительно была скользкая с обоих сторон, а Герой есть Герой.

В награду за всё происшедшее Лёху и его команду «помогателей», как он сам их называл, отправили в Москву, в НИИ ВВС, где формировался отряд китайских добровольцев. В армии всегда так: сначала срочно отправить бойца через всю страну, а через месяц еще более срочно вернуть его обратно.

Лёха только философски пожал плечами.

Январь 1938 года. Квартира профессора Ржевского, город Москва.