Книга Оревуар, Париж!, страница 28 – Алексей Хренов

Мёльдерс, конечно, зажёг нахала, но ведомый…

Потом он посмотрел ниже — на распустившийся парашют.

Как лётчик француз был хорош. Даже слишком хорош. И если бы не численное преимущество, Вернер не стал бы ставить на быструю победу немцев. И именно поэтому его следовало сбить здесь и сейчас. Не из мести — нет, Вернер не любил этого слова. Просто такие противники не нужны в воздухе против немецких самолётов. Высоты хватало. На пару атак — так, с запасом.

Стрелять по тряпке из пушки он не собирался. Это было бы нерационально, да и снаряды тратить жалко. Хватит пулемётов. Он оглянулся. Вторая пара уходила выше, присоединяясь к затихающему бою.

Лёха, болтаясь под куполом, посмотрел на аккуратные эволюции «мессера», и это не принесло ему никакого удовольствия. Молодца видно — по соплям. «Мессер» разворачивался, чтобы его добить.

Чтобы не намотать стропы на винт, тот, похоже, собирался зайти сверху и дать очередь с дистанции. Шанс. Лёха подтянулся и повис на правых стропах, перекосив парашют и заставив его скользить чуть вбок, перпендикулярно полёту «мессера».

Раздался стрекот пулемётов, и купол дёрнулся от попаданий. Одна пуля больно ткнула в руку Лёхи, висевшего чуть в стороне.

— Пи***рас проклятый! Если бы висел по центру, точно бы в фарш переработал! — в сердцах высказался наш герой, видя, как «мессер» пошёл на новый заход.

До земли оставалось метров пятьсот.

Он полез за пистолетом. Вопреки всякой логике и здравому смыслу. Но здравый смысл, как известно, на войне долго не живёт.

Чтобы не намотать парашютиста на винт, в этот раз «мессер» зашёл с горизонта и начал стрелять с большой дистанции. Лёха, вспомнив своё короткое, но насыщенное десантное прошлое, повис на левой стропе и скользнул вниз и в сторону, стараясь уйти из прицела боша. Потом он отпустил стропы, поднял «Кольт» и выпустил всю обойму в сторону несущегося на него «мессера» — почти не целясь, на авось и из чистого упрямства.

Он стрелял не в самолёт — просто в пустоту перед носом «мессера», туда, где тот должен был оказаться через мгновение.

— Зелёные лентяи! Куда вы смотрите! Что за бардак в подшефном хозяйстве! — орал наш герой, выпуская всю обойму.

Очередь немца прошила его купол аккуратными дырками. Парашют качнуло, и он стал падать несколько бодрее. Затем купол, подумав, неожиданно обрёл относительное равновесие, словно решил, что его сегодня уже достаточно били.

По всем канонам Вернер должен был порвать этот парашют, как Тузик — грелку. Но на долю секунды он отвлёкся, потому что его удивлённый мозг зафиксировал странное, нелогичное поведение француза.

Мишень стреляла в ответ!

Все семь пуль сорок пятого калибра отправились в сторону «мессера» Мёльдерса, как письма без обратного адреса. Шесть из них растворились в воздухе Шампани, честно выполнив свой долг перед пустотой. А седьмая, по прихоти судьбы, скверного характера или помощи зелёных проходимцев, нашла именно то место, где самолёт уже был однажды обижен. Радиатор громко хлопнул и сдался, а за машиной потянулся белёсый след пара — как из закипающего чайника.

Вернер выровнял самолёт с той самой бережностью, с какой обращаются с раненым другом, и повёл его к аэродрому. Он дотянул. Хотя последние минут пять мотор скрежетал и выл, словно в предсмертной агонии.