Книга Оревуар, Париж!, страница 103 – Алексей Хренов

Премьер-министр, человек заметной комплекции, кряхтя поднялся со своего места.

— Господа, — произнёс Черчилль, — мы не станем обменивать армию на обещания мистера Гитлера.

Пауза оказалась длиннее и напряжённее, чем хотелось.

— Подготовьте эвакуацию.

Без этих трёхсот тысяч Британия оставалась не героической, а просто безоружной. А оставаться безоружной Британия категорически не планировала.

Конец мая 1940 года. Оружейный магазин «Aux Armes de France», улица Риволи, Париж.

Вывеска висела над дверью с 1888 года — чугунная, литая, с перекрещёнными ружьями и лавровыми ветвями, чуть тронутая парижской ржавчиной. Когда-то она означала надёжность и достаток. Теперь — ещё и упрямство. Хозяин держал торговлю, несмотря ни на что.

Лёха толкнул тяжёлую дубовую дверь. Колокольчик звякнул негромко, но как-то настороженно, будто заранее спрашивал, сюда ли ты пришёл.

Внутри пахло ружейным маслом, кожей и тревогой, замешанной на деньгах.

Помещение тянулось вглубь, как старый ангар, но витрины уже не ломились от изобилия. Стеллажи выглядели аккуратно, но чуть пустовато. Там, где раньше стояли ряды пистолетов, теперь оставались одиночные экземпляры, расставленные так, будто их специально раздвигали, чтобы создать иллюзию богатства.

Патроны лежали в витрине тонкими стопками, по две-три коробки. Раньше здесь стояли целые пирамиды.

Война оружейный бизнес не убила окончательно, но основательно переделала его.

Теперь продавали не всё подряд и не всем подряд.

За прилавком стоял типичный француз: усы стрелочками, пенсне, крахмальный воротничок и взгляд человека, который последние месяцы чаще думает о закрытии, чем о прибыли.

— Добрый день, месье, — сказал он вежливо, но сразу скептически посмотрел на помятую форму. — Чем могу служить?

Лёха подошёл к витрине с пистолетами.

Стекло было вымыто до блеска. Под ним — аккуратный ряд: пара французских MAB, старый «Лебель», даже американский револьвер «Смит энд Вессон», выглядевший здесь как турист без визы.

Лёха достал свой Кольт.

Хозяин прищурился, потом аккуратно взял пистолет, рассмотрел его, положил на прилавок и стал листать толстую книгу учёта.

— Так… так… — пробормотал он. — Да… Это наш. Вот. Отправляли по предписанию месье Кольтмана… Австралия… — Он поднял глаза и выдержал паузу. — Вы Алекс Кокс?

— Он самый.

Настроение хозяина заметно улучшилось.

— Прекрасный экземпляр, месье. Хотите продать? Трудные времена? За такой сейчас пол-Парижа душу бы продало…

— Прикупить и обменять. «Браунинги» у вас есть?

Хозяин даже не сразу ответил. Сначала посмотрел на Лёху внимательнее. Потом — на его форму, следом на Кольт, потом — на саквояж.

— Какие именно, месье? — осторожно уточнил он.

Лёха прищурился:

— Хорошие, новые и за наличные, — усмехнулся наш герой.

Хозяин посмотрел на Лёху уже несколько другими глазами, помолчал секунду и кивнул:

— Подождите, месье.

И исчез за служебной дверью. Его не было минуту, затем вторую. Лёха уже начал подозревать, что его аккуратно забыли, когда хозяин вернулся с кожаным чехлом.

Положил его на прилавок и тихо сказал:

— Это не для витрины.

Внутри лежал Browning HP — тёмный, без показной красоты, очень похожий на его прошлый, утраченный в Китае.

— Бельгийское производство, FN Herstal, тридцать восьмой год. Ещё довоенная партия. Таких почти не осталось, — сказал хозяин уже тише, со вздохом. — Армия выгребает всё подряд. Четыре тысячи франков, месье.