Книга Жаворонок Теклы, страница 2 – Людмила Семенова

Очередная стайка приезжих молодых ребят зашла в вечерний бар безликого вида, отличавшийся от подобных местечек в Европе низкими ценами и шумной обстановкой. В воздухе будто висела легкая пелена, в которой смешался табачный дух и дым от жарящихся закусок. Туристы заказали местного медового пива, колы, блюдо соленых крендельков и фруктовых чипсов, и осмотрелись. Внутри бара и на уличной пристройке с пластиковыми столами и зонтиками крутилось много местных парней и девушек, то и дело бросающих взгляды на вновь прибывших.

Вся эта молодежь, разодетая в пестрые платья и рубашки, была обязана заниматься обслуживанием гостей и наведением минимального порядка, но чаще болтала, слушала вездесущий рэп в плэерах и обменивалась остротами в адрес туристов. И только после окриков от начальства кто-нибудь неторопливо шел вытирать столы за ушедшими, притаскивать ящики со спиртным, разносить бутылки и стаканы или «успокаивать» неудобных посетителей.

Айвар Теклай, тихий, уютный эфиопский парень в расшитой голубой рубашке, льняных штанах и джинсовых мокасинах, стоял у барной стойки в зале, разглядывая свое отражение в мутной дверце холодильника. В ушах у него были дутые сережки из низкопробного серебра, такой же серебряный браслет красиво поблескивал на темном запястье. Закатанные рукава позволяли рассмотреть крепкие бицепсы. На шее висел черный шнурок, на котором был закреплен жуткий медальон в виде проломленного черепа — его пересекала трещина, из которой «струились» ярко-алые стразы, изображающие кровь. Еще его шею украшала татуировка в виде белой веточки абиссинского цветка.

В отличие от других чернокожих ребят, Айвар не слушал рэп и мало включался в болтовню, предпочитая наблюдать за окружающими или оценивать собственный внешний вид. Последний его явно устраивал: в данный момент он закончил приглаживать спадающие на лоб и виски выпрямленные волосы, которыми время от времени встряхивал, зная, что это почему-то впечатляет наблюдательных северных девушек. Кое-кто из вошедших туристок уже бросил на него острый взгляд, на который он отозвался спокойной полуулыбкой, и та могла означать что угодно.

Айвар давно привык к мельканию разноцветных пятен их летних нарядов, которые оттеняла белизна обнаженных шей, плеч и ног. Здесь западные женщины завоевывали мужское внимание другими средствами и просто покупали сексуальную силу африканцев и их безотказность, обусловленную качеством жизни. Поэтому ночная столица активно вовлекала черную молодежь со всей страны в сервис интим-услуг. Занимался этим и Айвар, хотя основной работой считал обслуживание в баре и подсобные обязанности как уборщика, так и вышибалы. Природа была к нему щедра, одарив высоким ростом, силой и статью, и из этой гармонии выбивалась только слегка оплывшая талия. Этим он был обязан не только наследию предков, росших на примитивной углеводной пище, но и привычке пережевывать шоколад для того, чтобы перебить послевкусие от сигарет. Одну конфету он взял из вазочки на стойке, и алый глянцевый фантик мерцал на его ладони словно запретный плод или кусок отравленного яблока из страшной сказки.

Кое-кто из его товарищей даже говорил в шутку, что у них особый бар: благодаря Айвару сюда приходят не только за телесными, но и за духовными усладами. Например, именно он в минувшем декабре предложил расписать стекла акварельными еловыми ветками и снежинками, которые сразу привлекли внимание туристов из Европы. А к Женскому дню подал идею поставить на столики и окна самодельные букеты — мимозу сделали из покрашенной в желтый цвет ваты, а тюльпаны скрутили из цветной бумаги. Посетительницы из России сразу это заметили и оценили. Так что хоть настоящих друзей у Айвара здесь и не было, ребята его уважали и в свободное время заслушивались рассказами про далекий край, где люди видят мандарины только по праздникам. «Нет! — посмеивался Айвар. — Вообще-то сейчас они там продаются круглый год, но когда-то действительно были в дефиците и считались новогодним лакомством. Вот люди и говорят до сих пор, что Новый Год пахнет елкой и мандаринами». Его просили описать запах этой самой елки, но он не смог подобрать слов, как ни старался.