Книга Жаворонок Теклы, страница 153 – Людмила Семенова

— Ничего страшного, я понемногу их уже приобщаю к новому! Конечно, когда они впервые приехали к нам в Аддис, то были в натуральном шоке, хотя бы от вида водопроводного крана. Испугались, что вода выходит из стенки, представляете? Но потом я им постепенно все объяснил, и им стало нравиться в городе. Вот такие ребята в Африке меня и радуют больше всего.

Из Питера Айвар уезжал уже в хорошем ровном настроении, увозя с собой амулет, подаренный Олей и Павликом, — сплетенное из соломы гнездо, в котором были ломтики сушеного яблока, веточки ягод, бутон красной розы, старинная золотая монета и осколок янтаря с застывшими крыльями бабочки.

После этих праздников у Айвара завязалась крепкая дружба с Павликом, который, кстати, продолжал носить фамилию Коновалов, данную при рождении. Благодаря техническому прогрессу они могли легко общаться из разных уголков земного шара, и не просто откупаться сухими строчками, но и обмениваться впечатлениями и чувствами.

По видеосвязи Айвар смог показать мальчику свой дом и цветник, а иногда, если Интернет работал без сбоев, присылал целые мини-репортажи из разных районов Аддис-Абебы, с историческими дворцами и храмами, более-менее нарядными постройками времен итальянской оккупации, незаконченными проектами высотных зданий, оставшимися с социализма. Они напоминали худшие образцы в спальных районах Питера, даром что строились для местной номенклатуры.

У Айвара и раньше была привычка в поездках по стране делать что-то вроде путевых заметок с фотографиями, и теперь он охотно делился ими с Павликом. Особенно мальчику нравились дома ткачей-горцев из племени дорзе, похожие на перевернутые корзины. А жуткие, кишащие беднотой и заразой рынки на окраинах Аддис-Абебы напомнили ему барахолки Северной столицы, особенно у метро «Удельная». Разве что торговцы в Питере вели себя более скромно, будто стеснялись своих видавших виды неполных сервизов, истрепанных книг и журналов, поношенной одежды и облупившихся игрушек. Павлика, тем не менее, привлекали такие места и он, как Айвар когда-то, порой покупал какие-нибудь мелочи. При внимательном рассмотрении в них находилось нечто причудливое. Стоили они сущие копейки и увлечение мальчика в семье не возбранялось.

В школе Павлик быстро освоился и стал очень хорошим учеником, а также занимался в студии архитектурного развития для детей, где обучали пространственному моделированию, графике, основам урбанистики, цветоведению и рисунку. Но и вне учебы его постоянно тянуло на какие-нибудь приятные открытия. Айвар поощрял такую любознательность, жалея, что в свои юные годы был лишен безграничного доступа к информации.

Но частенько они связывались просто для того, чтобы поболтать о чем-то приятном. Павлик почти всегда писал старшему товарищу вкратце о том, как прошла неделя, присылал ему фотографии, записи школьных спектаклей и прочих забавных мероприятий, рассказывал, что интересного происходит в городе, спрашивал совета, делился тайнами, о которых не знала даже мать и тем более отчим.

А уж когда Айвар приезжал в Питер, это превращалось для Павлика в праздник. У них с Налией часто были дела в России, так как сотрудничество с Эфиопией в медицинской сфере выходило на новый уровень. И если представлялась возможность, Айвар непременно навещал друзей и выкраивал время, чтобы погулять с мальчиком.