Книга Жаворонок Теклы, страница 150 – Людмила Семенова

— То, что мы в гостях, и я не могу надеяться на звукоизоляцию. Не сравнивай то, что было в Африке: там некого стесняться, потому что к постели относятся без всякого трепета. А здесь это воспринимается как личное, сакральное. Русские люди другие, они до сих пор стесняются даже эротические фильмы смотреть вдвоем, не говоря уж о том, чтобы за кем-то подслушивать.

— Но уж наверное они знают, что муж и жена по ночам не только спят держась за руки? — усмехнулась Налия. — Да и не о них сейчас речь, а о нас с тобой, Айвар. С чего ты стал вдруг таким зажатым? Я не предлагаю афишировать нашу интимную жизнь, но отказывать себе в удовольствиях только потому, что здесь у людей другой менталитет…

Воспользовавшись замешательством Айвара, она забралась к нему на колени и начала целовать в губы. Объятие показалось ему душным и неуютным, однако тело волей-неволей откликнулось на ее действия, что, конечно, не осталось незамеченным. В надежде, что благоразумие все же одержит верх, Айвар аккуратно убрал ее руки от воротника своей футболки и сказал:

— Налия, ну что случится, если на одну ночь ты себе откажешь? Я никуда не денусь, мы всегда будем вместе и я рассчитываю тебя радовать еще лет до ста. Но сейчас я немного не в настроении: бывают моменты, когда хочется поговорить, помечтать, да просто расслабиться. И обстановка здесь к такому располагает.

— А вот это уже особенно интересно, — произнесла Налия, играя с его волосами. — Что же такого в этой обстановке, что тебя тянет на медитации, а не на удовольствие с любимой женщиной? В чем секрет, в доме или в хозяевах?

Ситуация окончательно перестала нравиться Айвару, и он сказал уже более строго:

— Налия, если я сразу сказал «давай подождем», это значит «нет», а не «поуговаривай меня еще минуты две». И раз я так сказал, то причины есть.

— В твоем воображении это, может быть, и значит «нет», а я слышу несколько иное, да и вижу тоже, — многозначительно улыбнулась женщина. — Если хочешь, чтобы я поверила, выражай мысли как-нибудь точнее.

Он промолчал, нахмурившись, и Налия снова приникла к его губам. После короткого, но горячего поцелуя она сказала:

— Ну что за отговорки? Что за внезапное упрямство, Айвар? Уж от тебя это более чем странно слышать!

— Ты имеешь в виду, что раньше я был безотказным? Так это неправда, я много раз отказывал, а иногда приходилось и деньги вернуть, если на то имелись веские причины. В этом смысле я, конечно, был не лучшим проститутом.

— Зато во всех остальных лучшим, — уверенно заметила Налия.

Айвар не знал, что ей ответить. Лучше всего в таких случаях помогала ирония, но сейчас он слишком растерялся: странная смесь цинизма и нежности против воли его возбуждала, как и родной запах, и тепло ее кожи. В другой обстановке ему самому очень хотелось бы отбросить условности, подобное чувство захлестывало его не раз, когда они еще до свадьбы тайком целовались в госпитале, в местном кафе или парковой зоне и он шутливо грозил Налии: «Твои недоброжелатели будут очень рады поболтать о том, что тебя в сфере здравоохранения интересует не работа, а возможность развлекаться с сексапильными медбратьями!» Но сейчас то, что предлагала Налия, почему-то казалось ему не приключением, не всплеском эмоций, а каким-то странным и продуманным эпатажем, в которой она отвела ему скорее статичную роль.